— Ладно,— оборвал ее Павел Михайлович.— Если тебе и Грише так не терпится,— он хитро прищурился,— привез я один документик... Серега, не в службу, а в дружбу. Там у меня в машине в папке конверт красивый...— И лишь после того, как Сережа ушел, он добавил: — Только в нем, в конверте этом, совсем не то, чего ты ждешь, Алла. Получил я письмо из Ирландии. От Джерарда Макхью.
— От какого Макхью? — удивился генерал Кузнецов.
— Ну, Анатолий Яковлевич, — укоризненно ответил председатель, — Макхью в нашем картофельном деле, как Эйнштейн для физиков. И в письме этом листок дли Сереги. Нащупал наш школяр идею одну любопытную. Как бы это вам объяснить?.. Гуминовую кислоту, она в торфе содержится, он использовал для внекорневой подкормки. Наши картофелеводы об этом знают. Было сообщение в «Вестнике». А я послал вырезку Макхью.
Сережа отправился к реке.
«Причины и следствия,— думал Сережа.— Обычно мы этого не замечаем. Но фактически все, что нас касается, и все, что мы делаем, и все, что с нами делают, состоит только из причин и следствий. И когда задумываешься, то видишь, что все получается, как в этом детском стишке:
Не было гвоздя —
Подкова пропала.
Не было подковы —
Лошадь захромала.
Лошадь захромала —
Командир убит.
Конница разбита,
Армия бежит.
Враг вступает в город,
Пленных не щадя,—
Потому что в кузнице
Не было гвоздя.
С. Маршак. Из английской поэзии для детей.
У нас на ферме бык Ганнибал, — думал Сережа.— Изображение похожего быка нашли археологи. У археологов не заводилась машина. Кладовщик Слесаренко продал им бендикс. А потом...»
Сережа вспомнил, как потом, в воскресенье, Олег повез картошку в район, на базар, в колхозный овощной магазин Щербатихе. С ним поехали Сережа и Наташа. Они сидели в кабине втроем. Наташа рядом с Олегом, а Сережа у дверцы, справа. Олег учил Наташу управлять машиной. Она по его команде переключала скорость. И одновременно они разговаривали о Гоголе.
— Гений — это не объяснение,— говорил Сережа.— И хоть в учебнике про это ничего не сказано, а я уверен, что «Нос» он написал прежде всего потому, что у него самого был такой здоровенный нос.
— При чем здесь это? — обиделась за Гоголя Наташа.— Если тебя послушать, так получится, что когда б у Гоголя были большие уши, то он бы написал уже не «Нос», а «Ухо»?
— Может, и написал бы,— ответил Сережа.— Хотя, наверное, тут имеют значение и другие причины. Хотя бы та, что нос у человека очень заметная и очень интересная часть тела.
— Особенно у тебя,— съязвила Наташа.
— Особенно у меня,— подтвердил Сережа.— У меня нос не меньше, чем у Гоголя. Но зато шире. Ия, когда закончу школу, если еще потренируюсь, смогу работать следователем в милиции без всякой собаки-ищейки. Я но запаху и без нее найду любой след.