— Хожу.— Лицо Олега приобрело еще более озабоченное выражение, чем обычно.
Капитан помолчал.
— Знал я твоего отца... Какой водитель был!.. Не отвернул бы он тогда... Людей спас, а сам... Эх, жизнь наша проклятая! — Он снова постучал ногой по колесу.— Ты вот что, Олег... Ты в район больше не езди. И пассажиров не вози. В колхозе — другое дело. Хорошо, на меня нарвался. На другого попадешь, не объяснишь ему, что семья... Неприятности будут... Держи ключи.
Сережа выбрался из кабины и решительно направился к капитану.
— А на мотоцикле можно? — спросил он враждебно.
— Если есть шестнадцать лет и права имеются — пожалуйста,— тоже не слишком дружелюбно ответил капитан.
— Вот,— обрадовался Сережа.— У автомашины четыре колеса. У мотоцикла — два. В автомашине водителя защищает кабина. Мотоциклист в седле, как петух на заборе. В машине — подвеска, а на мотоцикле все неровности на дороге передаются прямо на седло. И водить мотоцикл труднее. Но права на мотоцикл получай в шестнадцать. А на автомашину или на тихоходный трактор — не раньше восемнадцати. По-вашему, это правильно?
Капитан повернулся к Олегу.
— Это кто у тебя? — спросил он с удивлением.
— Товарищ. Одноклассник,— озабоченно ответил Олег.
— Так ты бы объяснил товарищу-однокласснику про своего отца. Может, и он тогда поймет, что машина — не игрушка.
Даже не взглянув на Сережу, капитан сел в седло мотоцикла и укатил.
— А зачем же нас в школе учат водить машины и тракторы,— кипятился Сережа.— Учат с четырнадцати, а права, пожалуйста, аж в восемнадцать.
— Больше я ездить не буду,— озабоченно ответил Олег.— Опять цветы пойду делать. Как на каникулах. И заработок больше, и спокойнее... Ну, поехали...
Дальше они ехали молча. Каждый думал о своем.
Олег точно и ловко подал задом машину к магазину — он гордился этим своим умением,— они сгрузили картошку, крупную, чистую, отборную, знаменитую «партизанку». Затем Олег отогнал машину на специально выделенную для этого площадку рядом с базаром.
Сереже нравился обильный осенний шумный и веселый районный базар, очень похожий на гоголевскую «Сорочинскую ярмарку».
Была у них в школе такая особая игра. Ее придумала учительница русского языка и литературы Елена Петровна. Игра называлась «Останется ли это при полном коммунизме?».
Школьники часто спорили между собой: останутся ли при полном коммунизме колхозы? Это был сложный вопрос. Председатель колхоза Павел Михайлович Гавриленко, как это было всем известно, считал, что колхоз более совершенная форма хозяйствования, чем совхоз, чем завод. Он говорил, что колхозное хозяйство дает большой простор для инициативы людей, для их самодеятельности, для их непосредственного участия в решении всех без исключения производственных вопросов. Но он же на своем «факультативе» в школе рассказывал, что два советских исследователя, Абакумов и Галицкий, создали проект невиданной десятиэтажной теплицы — квадрата со сторонами семьдесят на семьдесят километров. Такая теплица давала бы в год несколько урожаев и могла бы прокормить 450 миллионов человек.