Перед Поляковым лежал лист бумаги с десятью, наверно, строчками, исчерканными, со вставками, исправлениями и двумя вопросительными знаками синим карандашом. Алехин взглянул мельком, подумал, что это, очевидно, текст для одной из точек радиоигры, дела столь конфиденциально-секретного, что и смотреть туда больше не стал.
Он знал, что каждая буковка в таких документах утверждается Москвой, согласовывается, если содержит дезинформацию, с Генеральным штабом, но продумать и составить текст должен Поляков, вся ответственность на нем, и Алехин пожалел, что пришел не вовремя.
Его восхищало в Полякове умение при любых обстоятельствах сосредоточиться, отключиться от всего в данную минуту второстепенного, а главным сейчас для подполковника были, очевидно, эти исчерканные строчки.
Помедлив, Алехин взял сиротливо лежавшую на блюдце булочку, маленькую – из офицерской столовой. Он так зазяб и проголодался, что съел бы сейчас десяток таких крохотулек, а то и больше. Подобные по форме пышечки пекли и дома, только не на противне, а в печи, тоже из пшеничной муки, но деревенского, не машинного помола. Те, разумеется, были несравненно вкусней, особенно со сметаной.
Он вспомнил, как весной или осенью, продрогший, возвращался в сумерках с полей в тепло родной избы, и радостный крик дочки, и необыкновенные щи, и горячие блины, и соленые грузди, и квас… Все это казалось теперь призрачным, совершенно нереальным…
– Вчера они опять выходили в эфир, – вдруг спокойно сообщил Поляков.
– Где?! – От неожиданности Алехин поперхнулся куском булки.
– В тридцати-сорока километрах к востоку от Шиловичского леса. – Поляков поднял голову, и Алехин увидел, что он переключился и думает теперь о разыскиваемой рации. – Передача велась с движения, очевидно с автомашины. Любопытно, что ни одного случая угона за последние трое суток не зафиксировано.
– Есть дешифровка? – быстро спросил Алехин.
– Пока нет. Они каждый раз меняют ключ шифра. Ты пей. И наливай еще.
– Спасибо. Во сколько они выходили в эфир?
– Между семнадцатью двадцатью и семнадцатью сорока пятью.
– Николаев и Сенцов в этот час были в городе, – констатировал Алехин, – под нашим наблюдением.
– В данном случае у них железное алиби. Кстати, на них уже есть ответ. Как быстро исполнили, а?.. Сообщают сюда, в Лиду, но почему-то на имя генерала… Странно…
«Когда-нибудь он нарвется!» – разумея Таманцева, со злостью подумал Алехин и тут же про себя отметил, что, если бы не «элементы авантюризма», ответ был бы не раньше, чем еще через сутки.
А Поляков уже достал из папки листок бумаги и прочел: