– Да, Чарлз просто подарок небес. Он будет здесь с минуты на минуту. – Король подошел к винному шкафчику: – Портвейн?
– С удовольствием.
Напомнив себе, что терпение сослужит ему лучшую службу, чем ярость, Себастьян взял стакан, который ему вручил Эмбри. Если бы Принни публично не демонстрировал благосклонность к королю и его семейству, остановить развитие этой абсурдной ситуации было бы куда легче.
– Вы знаете, что мы теперь решили продавать землю? Интерес столь велик, что люди все равно бы приехали. Это Должно помочь все упорядочить.
– Отец, разве мы не можем на один вечер ограничить нашу беседу светскими событиями? – Жозефина вошла в гостиную с пылающим лицом и учащенным дыханием. – Пожалуйста, сегодня никаких дел.
У Себастьяна мурашки по руке побежали, когда Жозефина задела его, подойдя к отцу. Себастьян запоздало сообразил, что не может оторвать глаз от нее. И изобразил поклон, когда она снова повернулась к нему и подала руку.
– Ваше высочество, – пробормотал он, сильно сжав ее пальцы и поцеловав руку. Если у этой девицы есть хоть капля чувства самосохранения, она немедленно бросится к нему, умоляя о прощении и защите.
От этой мысли Себастьяна охватило возбуждение, отдаляя от здравого смысла и благих помыслов. Только этим он мог объяснить злость на нее и одновременно желание защитить. Вот почему он все еще искал способы оправдать ее поступки.
«Позже, Мельбурн», – молча приказал он себе. Она знает о его подозрениях, а ему неизвестно, как много она сообщила отцу о их разговоре. Он по горло впутался в это темное дело, а значит, Принни и Англия тоже.
– Разве вы не собираетесь сказать мне, как я сегодня прекрасно выгляжу? – наклонив голову, застенчиво посмотрела на него Жозефина.
Черт побери!
– Вы сегодня прекрасно выглядите, ваше высочество. Она была прелестна в низко открытом синем шелковом платье с валансьенским кружевом на рукавах. Синие ленты пронизывали ее волосы, как бархатные реки, серебряная диадема мерцала в свете свечей. Если бы он мог доверять ей, если бы он мог верить хоть чему-то, что слетало с этих нежных алых губ, он не был бы способен сопротивляться ей. Даже теперь желание пробудилось в нем, убеждая его забыть, хотя бы на время, как опасна она для равновесия его души.
– Извините за опоздание, – донесся от двери голос герцога Хейрека.
Себастьян оторвал взгляд от Жозефины и повернулся к нему:
– Добрый вечер, Хейрек.
– Мельбурн. Ваше величество, ваше высочество. – Герцог поклонился. – У меня есть хорошее оправдание. Я только что купил двести акров главного пастбища Коста-Хабичуэлы.