— Я хочу взглянуть на его книги.
— Честно говоря, у меня сейчас нет срочных дел. Давай поедем на твоем «порше».
Филипп Джордж жил в Сент-Поле, в престижном районе, где два квартала современных домов соседствовали с более старыми особняками верхушки среднего класса. Здесь сталь и стекло сражались с кирпичом и штукатуркой, а вокруг росли чахлые вязы. Три женщины, соседки, сидели с женой Джорджа, когда приехали детективы. Слоун сказал, что хочет поговорить с ней наедине, а Лукас попросил разрешения осмотреть книги погибшего.
— Да, конечно, они у него в кабинете, — сказала жена Джорджа, показывая на коридор. — Вас интересует что-то конкретное?
— У меня возник один вопрос, — рассеянно ответил Дэвенпорт.
Пока Слоун беседовал с вдовой, соседки перешли в гостиную, а Лукас прошел по кабинету, похоже переделанному из спальни, рассматривая книги. Джордж не был любителем развлекательной литературы. Его библиотека содержала сотню томов по юриспруденции, несколько исторических трактатов — вероятно, они остались еще с колледжа — и дюжину современных романов, изданных за последние десять лет. Кроме того, у него имелась серия книг «Тайм-лайф» по ремонту домашней утвари. Альбомов по искусству Дэвенпорт не нашел. Он плохо разбирался в живописи, но знал, что картины на стенах не имели отношения к классике. Здесь не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего Одилона Редона.
Когда Лукас возвращался в гостиную, он оглядел висящие на стене фотографии в рамках. Джордж на встречах с коллегами, с молотком судьи на занятиях со студентами. Слегка смущенный Джордж в костюме охотника с ружьем в одной руке и канадской казаркой в другой. На двух снимках, одном черно-белом и одном цветном, он пел в разных барах, вытянув вперед руки, в окружении смеющихся пьяных лиц. На одной из них Дэвенпорт прочел надпись: «День святого Патрика, конкурс крутых теноров»; на другой — «Крутые тенора».
Аннет Джордж с вялым усталым лицом сидела за кухонным столом и беседовала со Слоуном, когда вернулся Лукас. Она посмотрела на него покрасневшими глазами и спросила:
— Нашли что-нибудь?
— Боюсь, что нет, — покачал головой Лукас. — Ваш муж интересовался искусством? Живописью?
— Пожалуй, нет. Ничего серьезного. Он подумывал о том, чтобы начать рисовать, но у него не оставалось для этого времени. Впрочем, ему бы это не подошло.
— А он проявлял интерес к Одилону Редону?
— К кому? Нет, я никогда о нем не слышала. Постойте, вы имеете в виду скульптора, который изваял «Мыслителя»?
Лукас немного смутился.
— Нет, он был художником, и не думаю, чтобы ему доводилось создавать скульптуры, — промямлил он.