– Послушайте, юноша, – Бертран повернулся к Купцу. – Вы видели на дверях вывеску «Клиника идиёта»?
– Не-е-ет… – растерянно протянул Демидов.
– Правильно, – с довольным видом кивнул врач. – Потому что ее здесь нет. И никогда не было. Так же как никогда эти стены не давали приют идиётам. Впрочем, об этом мы поговорим позже. Итак, вы хотите дождаться, когда вас устанут искать и забудут о том, что вы тут натворили?
Локис и Демидов одновременно кивнули.
– Но это невозможно! – поднимая брови и трагически разводя руками, воскликнул Бертран. – Вы таки сумели за небольшое время сделать так много, что добропорядочные французы будут помнить вас так же долго, как обе свои Парижские коммуны! И не надейтесь, что про вас забудут чеченцы. Пока тот несчастный, которому вы для чего-то сломали челюсть, у вас, они будут преследовать вас…
– И что вы предлагаете? – Локис не стал дослушивать рассуждения Бертрана-Бертанберга. – Отпустить эту мразь, а самим пойти с повинной в полицию?
– К чему эти крайности? – совершенно искренне удивился врач. – Вы, конечно, можете это сделать. Но тогда до конца жизни вас всех троих упекут на каторгу в Кайенну. Оно вам надо?
– Слушай, ты, Пилюлькин, – проговорил Демидов, которого бесила привычка Бертрана говорить пространно, – давай по делу. А то я человек простой, университетов не оканчивал…
– И совершенно напрасно, – быстро вставил Бертран таким тоном, что Купец осекся. – В этом случае вы бы знали, что перебивать пожилого человека совершенно невежливо.
Он не торопясь поднялся и подошел к Демидову. Ухватив разведчика цепкими пальцами хирурга за подбородок, он бесцеремонно развернул его голову, пристально всматриваясь в профиль Купца. Алексей, который просто ошалел от такого обращения с собой, даже не пытался сопротивляться.
– Н-да, – проговорил наконец с сожалением врач. – Матушка-природа, господь бог и ваши родители сильно потрудились над вашим фейсом, чтобы сделать его плохо узнаваемым, придется много и сильно трудиться. Впрочем, кое-какие надежды на положительный результат все-таки есть…
– Какого хрена! – возмутился Купец, вырываясь. – Я ничего не собираюсь менять!
– Минуточку, доктор, – вмешался Локис, осененный догадкой. – Вы что, собираетесь сделать нам пластические операции?
От одного только представления, что он с измененным лицом появится перед мамой, у него по спине пробежал неприятный холодок.
– Ну, что за стереотипное мышление, – поморщился Бертран. – Если я хирург, то должен непременно кому-то что-то резать…
– А что, таблеточек дадите? – язвительно поинтересовался Демидов, которого перспектива менять внешность тоже не привлекала.