— Весь город? — Она покачала головой. — Вероятно, не больше двух третей. Но благодарю за информацию, Маркус.
— Кэтлин, — его голос был мрачным, — тебе в самом деле следует отнестись к этому серьезно.
— Почему? Потому что ты относишься серьезно?
Губы Маркуса вытянулись в жесткую тонкую линию.
— Неважно, что ты не сочла нужным сказать мне, что вы были помолвлены когда-то.
— Я не сказала, потому что мы не были помолвлены, — решительно сказала Кэтлин. — И для твоего сведения, я не живу с ним сейчас. Мы просто соседи, и все.
Ее начали мучить угрызения совести, но она твердо успокоила свою совесть.
— Ради Бога, Маркус. Мужчина, который жил по соседству с маминым домом на Белле Виста-авеню, вполне мог быть фотомоделью для модных журналов, но я не заметила, чтобы ты расстраивался на этот счет.
— Это другое дело, — сурово сказал Маркус. — Я все еще беспокоюсь о тебе, Кэтлин, и мне не нравится, когда ты своим поведением вызываешь общественный скандал.
Стукнула передняя дверь.
— Я уж не говорю, что снаружи идет сильный дождь, но я видел, как мимо прошла утка в спасательном жилете, — сказал Пенн. — Ты не бросишь мне полотенце, Котенок? Благодарю. О, ты уже разожгла огонь.
Он просушил волосы полотенцем, вытер ноги о коврик около двери и, не заботясь об остальном, направился через комнату к камину.
— Привет, Вейнрайт.
Он протянул Маркусу большую влажную руку. Тот с опаской посмотрел на явные пятна масла и бензина на ней, перед тем как нерешительно протянуть свою.
Потом Пенн перелез через Кэтлин и уютно устроился на кирпичной плите у камина рядом с ней. Она пыталась подать ему предупредительный знак, но он, казалось, не обратил на него внимания. Ей не удалось даже отклонить голову, когда его рука, все еще холодная и влажная, взяла ее за подбородок. И он запечатлел долгий и неторопливый поцелуй на ее губах.
— Я оставил ягоды на крыльце, — сказал он. — Они уже вымыты.
— Спасибо, — мрачно проговорила Кэтлин. Маркус поднялся.
— Видимо, я зря теряю время, — холодно заметил он, беря со стула плащ.
— О, не убегай, — стал упрашивать его Пенн. — А, ты должен все-таки ехать? Ну, в таком случае я тебя провожу. Не стоит беспокоиться — еще мокрее я уже не буду.
Он дружески закинул ему руку на плечо, и Кэтлин слышала, как он сказал, прежде чем за ними захлопнулась дверь:
— Как я понимаю, тебя можно поздравить с тем, что ты избежал участи страшнее смерти…
Внезапно на Кэтлин напала такая невыносимая ярость, что она ткнула ногой старое ведерко для угля, стоящее около камина. Оно было наполнено растопкой и оказалось весьма тяжелым. Голым пальцем она сильно ударилась об него и резко присела, сжав ступню руками, чтобы не завыть от боли.