Было ей девятнадцать лет, а нашему молодому танкисту двадцать два. По-немецки я тогда уже хорошо понимал. Понял я, что Марту моя хозяйка считает разумной девушкой. Дружат они с Генрихом с ранних лет и давно уже решили, что Марта станет его женой. Со всех сторон это разумно. Марта дочь таких же бауэров, у ее отца тоже молочная ферма. Его не взяли на фронт из-за больной ноги. Хозяйство его процветает. Его опыт да завоеванное фельдфебелем право на землю в России — вот и начало для нового большого хозяйства. Это уже не ферма, а экономия, а по-нашему — поместье.
Фельдфебель нахваливал земли по реке Дон. Тучные земли, просторные, тепло там, земля все родит, не только хлеб и кукурузу, но и виноград, арбузы.
Большой земле нужны рабочие руки.
Фрау говорила, а ее муж подтверждал:
— Ты вот, Василий, аккуратный, разумный человек... Если и дальше будешь разумным, мы тебя старшим над русскими поставим в нашем хозяйстве... Наберешь сам, чтобы работать умели и чтобы водку не пили... Чтобы не воровали... Тебе немцем родиться бы, Василий, а не русским!
Выше этой похвалы у фрау и быть не могло.
Генрих, сынок фрау, вид имел совсем не геройский. В отца мелкорослый, живой и подвижный, но без отцовского самодовольства и тучности. И совсем не белокурая бестия, а черняв, скорее похож на цыгана. Я заметил, что отец его более восторженно говорил о войне и победах. Генрих помалкивал, хотя и не было у него причин обижаться на войну. Судьба его пока миловала.
Марта была высокая, статная, широкой кости. Белокурая, волосы густые и пышные, голубые глаза. Не красавица, но очень мила. Василию под стать, а герою не пара.
Был приготовлен праздничный обед. Фельдфебель выставил замысловатые вина: французские, польские, венгерские и румынские — трофеи. Стояли бутылки с русской водкой; а рядом пиво из чешских подвалов.
У стола прислуживал Василий, а я мыл посуду.
Гости гуляли до вечера. Завели патефон. Всякие песни слышались. И немецкие и русские. Опять же трофеи! Навез хозяин пластинок из разных стран.
Фрау царила за столом на зависть соседкам.
Уехали воины. Фрау погрустнела, ее утешал Василий.
— Теперь уже скоро, — вещал он. — Сталинград — это незнамо где... Это, почитай, уже Азия... Там до Урала рукой подать... Волгу перервут, и Москве конец!
Фрау спрашивала:
— Это правда, что Сталинград такой важный город? Почему большевики его не отдают?
— Да нет! — радостно пояснял Василий. Доволен был, что его слушают. — Город большой, да какая в нем важность? И важнее города брали. Киев, Харьков, Минск, Одессу, Севастополь... Возьмут! Со всех сторон степь, его никак не защитит Красная Армия...