Едва надкусив по первому бутерброду, Лайза и Александр заговорили о работе, но Витек это дело пресек.
— Во-первых, надо выпить… Этот, как его?… аперитив, — заявил он. — А во-вторых, перейти «на ты». Честное слово, это смешно — есть одного оленя на всех и при этом «выкать».
Выпивка на брудершафт повлекла за собой ритуальные поцелуи, и перестроиться вновь на
деловую волну оказалось уже проблематичным.
— А ты славная девчонка! — сказал Белов, любуясь Лайзой.
— В кассу базар, Саша, только прическу надо бы… того. Взбодрить, — закивал Витек с набитым колбасой ртом.
Лайза Донахью и в самом деле выглядела прелестно. Длинный, норвежской вязки, узорчатый свитер скрывал обилие слишком острых локтей и коленей. Щеки от выпитого мартини и от близости печки разрумянились, в глазах плясали веселые огоньки. Если рассматривать черты по отдельности, лицо ее было явно неправильным: слишком широко расставленные глаза, брови «домиком» и длинноватый вздернутый нос. Но благодаря блестящим, темно-русым волосам, распущенными по плечам согласно пожеланию зрителей, в целом она производила сногсшибательное впечатление. Как сказал Витек: «Впечатляить!»
— Ты славная девушка, Лайза Донахью, — повторил Белов. — Но что касается бизнеса… Извини. Боюсь, что твои гарвардские познания абсолютно не годятся на нашей российской почве. У нас тут…
— Простота нравов— подсказал Витек. — Азиопа!
Словно подтверждая выдвинутый тезис, в. дверном проеме нарисовался старший лейтенант Кащенко. С усов и из-под носа бортинженера свисали сосульки, а общий вид был сильно нетрезвым.
— Салют честной компании, — сказал авиатор, глотая согласные звуки, и его голодный взгляд остановился на колбасе.
Лайза немедленно приготовила и подала ему бутерброд.
— Ну что там наш двигатель? — спросил Саша.
— Тридцать восемь! — был радостный ответ.
— Что «тридцать восемь»?
— А что «двигатель»? — нетрезвые глаза Ка- щенки искрились лукавством.
Белов почувствовал, что в нем закипает ярость и сжал кулаки.
— Все нормально, Саня, не кипятись, — оказал Витек и железной хваткой сжал локоть авиатора. — Мы сейчас с товарищем пойдем, потолкуем. И он мне пообещает… Правда, ведь, пообещает? Он меня клятвенно заверит, что к утру и двигатель, и экипаж будут в полном порядке. И керосина будет — хоть залейся! Как бы не захлебнуться.
Витек так приобнял старшего лейтенанта, что тот ойкнул, и ненавязчиво повел его в сторону последней незанятой комнаты.
— Надеюсь, Виктор не станет его бить, — сказала Лайза.
— Ну, разве что самую капельку, — постарался успокоить ее Саша.