— Расскажи мне все сама, малышка. Я же все равно узнаю, кто он.
— Так вот о чем ты думаешь? — Она рассмеялась. — Черт, нет. Я встречалась…
Себ пристально смотрел на дочь. Она рухнула в кресло для посетителей и состроила гримасу.
— Не смотри на меня так. Ничего дурного я не сделала. Ты приказал мне не произносить имени, сам знаешь кого.
Кри. Его тело, сердце, мозг обратились в слух.
— Когда я говорил это?
— В тот вечер, когда ты вернулся домой. Мы разговаривали за ужином, правильнее сказать, я разговаривала за ужином, и ты приказал мне…
— Я помню. — Тори расспрашивала его о Пленти, о Кри, о салоне, и он с горечью заметил, что не хочет вспоминать. Потому что он не хотел думать о том, как она смотрела на него в последний раз в бассейне.
— А теперь давай заново откроем тему разговора, — продолжила Тори. — Почему ты не сказал мне, что Кри закрывает салон?
— Ты уверена?
— Да, поэтому она приезжала в Сидней — из-за собеседования в «Гай и Делис». Классно?
— Не имею представления.
— «Гай и Делис» — сеть салонов-парикмахерских, — терпеливо пояснила дочь. — Кри, возможно, получит работу в Мельбурне. И теперь в Пленти ни у кого не будет приличного цвета волос.
— Она в Сиднее? — ровно спросил Себ, хотя внутри у него все замерло в ожидании ответа.
— Думаю, сейчас она уже на пути в Пленти. Кри сказала, что ей нужно упаковывать вещи.
Себ позволил себе досадовать и возмущаться в течение тридцати часов, что в дальнейшем плохо сказалось на его настроении: к моменту прибытия в Пленти кровь его бурлила и кипела. Что, черт возьми, происходит с Кри?! Все эти страстные разговоры о значении салона в ее жизни, о том, что он является символом непокорности судьбе, и вот, пожалуйста, теперь она уезжает!
При виде распахнутых дверей гнев только усилился. Музыка заполняла помещение, и он знал, что стука она все равно не услышит.
Себ нашел ее в спальне, но, несмотря на яркость солнечных лучей, играющих в волосах, она выглядела поникшей. Тень прежней Кри, которую он впервые встретил в этой комнате. Сердце учащенно забилось. Да ты, парень, никак скучал по ней?
Мяукнула кошка. Себ почувствовал прикосновение теплого тельца к ногам — к своим голым ногам и наклонился, чтобы взять ее на руки. Гизмо еще раз жалобно мяукнула.
— Перестань жаловаться, иначе я оставлю тебя здесь, и тебе самой придется заботиться о пропитании, — сказала, не оборачиваясь, Кри.
Себ улыбнулся ее голосу, тону и тому, что его состояние близко к взрывному, что, возможно, и к лучшему. Он погладил кошку, и та громко заурчала.
Кри застыла. Себ видел, как напряглась спина, как задрожали руки, складывающие белье. Она медленно обернулась: глаза и рот широко открыты, руки прижаты к груди.