— А Люциус понимает, что происходит?
— Не уверена.
— Думаю, что понимает; он человек, от которого мало что можно скрыть. В таком случае для него это порядочный удар.
— Значит, ты тоже заметила?
— Это совершенно очевидно.
— Делия говорит, он не в ее вкусе.
— Ох уж эти мне вкусы!
— Женщины западают на определенный тип мужчин. Я, например, западаю. Почему отчасти и попалась на удочку Ричи, помоги мне Бог.
Они спустились на нижний этаж; ни одна не могла помыслить, чтобы уснуть.
— А где мужчины? — спросила Джессика в холле. — В гостиной? Тогда пойдем посидим на террасе. Там нас, пожалуй, заедят комары, но у меня нет желания сидеть в мужской компании и нюхать дым. Поразительно, как присутствие Тео мгновенно превратило гостиную в курительную мужского клуба. Разумеется, он из тех мужчин, которые больше времени проводят в клубе, чем дома.
— Надо положить этому конец, — заявила Марджори. — Не хочу, чтобы гостиная стала его территорией. Но сейчас давай посидим под звездами.
— Боюсь, — начала Джессика, когда они устроились на мраморной скамье, — что если мистер Уинторп сообщил Тео, где я нахожусь, тогда и газеты могут пронюхать. О Господи, как бы я хотела, чтобы пресса не скатывалась в сплетни, слухи и инсинуации. Когда все это началось? Раньше было не так.
— Они сделались такими беспардонными после того, как в Америке появились разные журналы, повествующие о жизни голливудских звезд и других знаменитостей. Английские газеты поняли, что существует огромный круг читателей, охочих до подобной грязи, и пошли у них на поводу. Посмотри на всю ту дрянь, что пишет в своей колонке Джайлз Слэттери.
— Джайлз Слэттери? Жуткий тип! Это проклятие моей жизни!
— У него репутация репортера, который не выпустит «материал» из рук, пока не выжмет из него все, что можно.
— Уму непостижимо, что людей может интересовать моя жизнь или еще чья-то, если они никогда с нами не встречались, да и не встретятся. Не логичнее ли заинтересоваться тем, что происходит по соседству или у тетушки Фло с молочником. По-моему, это в любом случае куда интереснее.
— Так уж устроен мир, — посетовала Марджори. — В книгах герои не могут считаться героями, если они обычные люди; они должны быть более энергичными, более решительными, более порочными, более ловкими и коварными, чем человек, живущий по соседству, или начальник на работе. Вот почему книга так захватывает. То же самое и с газетами — им нужна занимательная история. Твоей ошибкой было выйти за публичного человека. Если бы ты уехала преподавать в школу для девочек на южном побережье, то и за год не увидела бы в прессе своего имени.