— Такой картины я еще никогда прежде не видел, — промолвил Нэш, появляясь в дверях библиотеки. — Ты сидишь и спокойно читаешь.
Мэдди вскочила и отложила книгу. Шел второй день их пребывания в Фермин-Корте, и дети уже освоились здесь, так что у Мэдди появилось какое-то время для самой себя.
— Я предлагала свою помощь — уверена, что здесь найдется сколько угодно работы, — но Нелл напомнила, что я гостья и могу делать то, что хочу, — объяснила Мэдди немного виноватым тоном.
— Она права, — одобрительно сказал он. — За все время, что тебя знаю, я ни разу не видел, чтобы ты тратила хоть минуту для собственного удовольствия. Что читаешь? — Он взял книгу и нахмурился. — О России?
— Она несколько устарела, но интересная. Знаешь ли ты, например...
— Не забивай себе голову, — сказал он, захлопнул книгу и отложил в сторону.
— Но мне интересно...
— Возникли другие возможности.
Она посмотрела на него с озадаченным видом.
— Какие возможности? Ты хочешь сказать, что мы не едем в Россию в июне?
— Пока я еще не знаю. Но это не имеет значения. — Нэш явно не хотел обсуждать сейчас эту тему. — Кстати, Джейн и Нелл просили передать тебе, чтобы ты шла к ним немедленно.
Она вскочила на ноги.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, но ты должна прийти сию же минуту.
Он взял ее за руку и вывел из дома.
— Но эта дорога ведет в конюшни, — сказала она, через некоторое время. — Мне показалось, что ты сказал, будто я нужна Джейн.
— Так оно и есть. Мы идем за конюшни. Мальчики сейчас в конюшнях: заливают воду в поилки, чистят стойла и, судя по всему, чувствуют себя на седьмом небе.
Нэш кивнул.
— Я удивлен, что они до сих пор не научились ездить верхом.
— Джон успел взять несколько уроков, но после того как на охоте упал с лошади и повредил позвоночник, вопрос о продолжении занятий отпал сам собой — всех лошадей продали.
Он сжал ей руку.
— Несмотря на то что тебе пришлось видеть столько смертей, ты все-таки осталась оптимисткой.
Она улыбнулась:
— Во времена террора бабушка потеряла почти всех, кого когда-либо любила, но она научила меня брать от жизни все, пока можешь. Папа умер два года назад, и я в течение года носила по нему траур, но это было скорее данью традиции. Мы с ним никогда не были близки. К тому же нельзя быть грустным, когда надо заботиться о маленьких детях.
— Наверное, ты права. Особенно если у тебя их целых пятеро.
— И конечно, когда обнаружилось, что папа оставил после себя только долги, это тоже не позволяло расслабляться.
— Можно и так сказать, — усмехнулся он.
Под «не расслабляться» она подразумевала «научиться выживать». Он с гордостью взглянул на нее: его невеста была живым примером повседневного мужества.