Вдоль южной стены уже зацветали под теплыми солнечными лучами ранние розы. Они сразу же ощутили их аромат.
— Тебе здесь нравится?
Она с улыбкой взглянула на него загоревшимися глазками.
— Здесь чудесно. Все так добры, и дети довольны и при деле и... — Она понюхала розу и сделала пируэт. — Я вдруг почувствовала себя свободной... молодой и полной жизни.
— Ты и есть молодая и полная жизни... и такая прелестная, такая гибкая и абсолютно неотразимая.
Он поймал ее в объятия во время исполнения очередного пируэта и приподнял над землей. Они стали кружиться вместе. Мэдди, у которой перехватило дыхание, смеялась, прижимаясь к его груди.
Потом он неожиданно поставил ее на ноги, словно смутившись, и стал почти серьезным.
Он шагал по дорожке, отрешившись от действительности и вспоминая, как кокетливо кружилась и смеялась его мать, поддразнивая и соблазняя отца.
Это было в розарии, в Элверли. Сколько лет было тогда Нэшу? Восемь? Девять? Детям был запрещен доступ в розарий, но его крикетный шар перелетел через зеленую изгородь и он проник туда, отыскивая его. Он увидел, как среди розовых кустов прогуливались его родители. Испугавшись, что его поймают, он спрятался. И стал наблюдать.
Отец срезал розы и подавал их маме, которая медленно обрывала лепестки, бросала их на голову отца и смеялась, глядя, как он вытряхивает их из волос.
Отец обрывал с роз шипы, но, как видно, пропустил один. Мама оцарапала им руку, вскрикнула и с упреком протянула руку отцу. Нэш заметил тонкую красную царапину на ее ладони.
Отец взял руку и слизнул кровь. Потом он зарычал словно зверь, приподнял маму над землей, прижав к груди, — и понес в дом. Они смеялись, что-то тихо говорили друг другу, а следом за ними на полу оставалась дорожка из розовых лепестков.
Однако в тот же день чуть позднее в холле стояли мамины чемоданы, и родители кричали друг на друга — бледная, напряженная мама, говорившая что-то язвительное, и взбешенный, побагровевший отец с искаженной от гнева физиономией.
Нэш и Маркус наблюдали за происходящим, спрятавшись за перилами лестницы, где сидели тихо, словно мыши, понимая, что, если их застукают за подслушиванием, им не миновать порки. Нэшу хотелось что-то сделать, чтобы остановить родителей. Но Маркус сказал, что ничего не поможет. Когда мама приезжала домой, всегда происходило одно и то же. Она терпеть не могла деревню.
Но Нэш не стал его слушать. Он знал, как снова сделать маму счастливой, как сделать счастливыми их обоих и остановить эти ужасные крики. Воспользовавшись лестницей для слуг, он выбежал из дома в розарий и сорвал дюжину роз.