Не очень понимая, что и зачем творит, Андрей вскочил. Отбросил подальше так и не пригодившуюся винтовку. Побежал вдоль крыши. Перескочил на соседний дом, выходящий боком к самым путям. Разбежался и взлетел в воздух. По широкой дуге преодолел расстояние между стеной и крышей вагона.
Подошвы сапог ударились в обледенелое железо. Поехали. Чтобы не упасть, Андрей вцепился в край вентиляционного отверстия. Плечевые суставы заныли, но выдержали. Подтянувшись, он вытащил себя на ровную поверхность. Перевел дух.
Внизу грохнула, открываясь, задняя дверь последнего вагона. В открытом тамбуре под ним послышались команды на чешском. Какое-то шуршание, едва слышное за шумом идущего поезда. Андрей обернулся, вытащил наган, с трудом удерживая рукоять промерзшими пальцами. Взвел курок. Лег на крышу, пошире расставив ноги.
Над краем крыши появилась голова в маленькой папахе-пирожке. Выбивающиеся из-под нее черные как смоль волосы. Черные глаза. Роскошные усы. Губы под ними распахнулись в беззвучном крике, завидев направленное в лоб дуло револьвера.
Андрей нажал спуск. Выстрела не последовало. Голова юркнула вниз. Андрей зачем-то еще раз нажал триггер, уже сильнее.
От грохота выстрела заложило уши. Во рту появился противный привкус пороховой гари. Снизу раздался ответный выстрел, железо перед лицом Андрея раскрылось розочкой с рваными краями. Щеку опалило горячим воздухом. Он дернулся в сторону, как раз вовремя, чтоб не получить пулю в горло. Третий выстрел проделал в крыше отверстие величиной с кулак ребенка где-то у его ног. Стихло. Изнутри, сквозь проделанные дырки, послышались крики. Кто-то не хотел, чтоб крышу вагона превращали в решето.
Внизу опять хлопнула дверь, над скатом появилась огромная рука, сжимающая маленький автоматический пистолет. Веером выпустила обойму. Пули прошли над вжавшимся в жесть Андреем. Он выстрелил в ответ, метя в пальцы, но рука уже успела исчезнуть. На краю, куда попала пуля из его нагана, образовалась дыра с острыми краями в ореоле высеченных латунной рубашкой пули искр.
Выходя со станции, поезд набирал ход, кренясь в повороте. Андрей поехал животом по скользкому металлу, ноги опасно свесились за край. Еще немного, и скорость станет такой, что с поезда уже не спрыгнуть. Где-то он читал, что максимально допустимый предел — сорок километров в час, потом лепешка или каша.
Рука с пистолетом высунулась снова, веером рассыпав свинцовый град. Под его прикрытием над краем появился человек с карабином. Почти не целясь он выстрелил в распластавшегося на крыше Андрея. Пуля снесла крышку вентиляционной трубы. Он несколько раз выстрелил в ответ. Наугад. Скорее всего, не попал. Велик был искус выпустить еще несколько зарядов, чтоб напугать и остановить преследователей, но у него в барабане их оставалось раз-два и обчелся, а они-то вполне могли себе позволить такой размен. Не зря все-таки только офицерские наганы стреляли самовзводом, в солдатских же каждый раз приходилось взводить курок. Не так удобно, зато экономно.