Дверная ручка под его рукой задергалась. Кому-то еще приспичило, черт. Он ухватился за нее, придержал, давая понять, что в туалете не пусто. С той стороны перестали дергать, рявкнув что-то в духе — пошевеливайся, мол. Да уж, совета вернее и не дашь.
Андрей уперся рукой в стекло, надавил. Оно не подалось. Сунув револьвер в карман, он навалился на него двумя руками. Дверная ручка снова задергалась. Послышались ругательства. Вот собирался же чешский выучить, а сейчас даже интуитивно непонятно. Окно не поддавалось.
Он снова вынул револьвер. Отвернув голову от возможных осколков, с размаху ударил рукоятью в стекло. С сухим треском оно вылетело наружу. Стволом он сбил острые края, торчащие из рамы. Встав ногами на скользкий ободок унитаза, сунулся в проем головой. Ветер, с которым он уже, кажется, сроднился, с радостью накинулся на незащищенную голову, захлестал по щекам, ввинтился в нос, вцепился зубами в уши.
Дверь затрещала под ударами.
Андрей влез обратно внутрь. Скользя пальцами по латунным пуговицам он расстегнул шинель, сбросил ее прямо на пол, взобрался на унитаз и снова полез на мороз. На этот раз рукой вперед. Щурясь от высекающего из глаз слезы ветра, просунул плечо, голову, другое, плечо. Ухватившись за какую-то железку, стал вытягивать тело.
За его спиной, вернее, уже задом с треском прогнулась внутрь открывающаяся наружу дверь. Он дернулся, застряв в узком окне. Дверь с треском сломалась, кто-то ухватил его за сапог. Андрей вырвал ногу и, вывалившись наружу, повис на руках. Качнулся в сторону от окна, из которого уже тянулись к нему покрытые густым черным волосом руки. Вжался в промерзший бок вагона, чувствуя спиной, как пролетает мимо придорожный столб. Подтянувшись на руках, выкатился на крышу.
Поезд, вернее, та его часть, которую он пробежал, проснулась. В окнах зажегся свет. Периодически вспыхивал он и в открытых тамбурах, когда кто-то открывал дверь вагона. На его фоне отчетливо виднелись очертания высыпавших в тамбур легионеров, ощетинившихся винтовочными стволами. И еще он заметил темные силуэты бегущих к нему по крыше людей. Ближайшие были уже за два вагона от него.
Взглянув на пролетающие мимо с дикой скоростью ветви деревьев, он снова вскочил. Разбежавшись по скользкой крыше, прыгнул. На длинную секунду завис в темной межвагонной пустоте. Вспышки выстрелов снизу и визг пуль вокруг словно дали мирозданию новый толчок. Оно рвануло вперед, услужливо подставив под гладкие подошвы его сапог промерзшее дерево грузового вагона, не такое скользкое, как жесть пассажирского. Он прибавил скорости. Впереди как минимум вагонов пять грузовых, значит, есть шанс оторваться, а дальше посмотрим.