— Вы шокированы, Мария? — усмехнулась Като. — Вижу, вижу. Но если условием моего брака с австрийским императором станет переход в католичество, то я это сделаю. Как говорится, Париж стоит обедни.
— Париж — возможно, — довольно спокойно возразила Мария, — особенно когда при этом становишься абсолютным монархом. Но при всем уважении к вашему высочеству, я не вижу особых выгод для вас в браке с императором Францем.
Като недоуменно вскинула брови.
— Да-да, не вижу, — уже более эмоционально заговорила Мария. — Вы станете третьей супругой человека в летах, у которого, к тому же, целая куча наследников от второй супруги. Ваши же дети станут теми самыми «мелкими» принцами и принцессами, к которым вы относитесь с таким презрением. И потом…
— Что еще? — надменно спросила Като, которая была заметно озадачена поданной ей абсолютно новой мыслью.
— Мне было видение…
Вот тут глаза Като загорелись от любопытства. Видения ее наперсницы почти всегда сбывались, какие бы фантастические вещи она ни говорила.
— И какое на этот раз? — с деланным безразличием спросила Великая княжна.
— Австрийский император скоро женится в третий раз, но и эта его супруга скончается молодой, а главное — бездетной.
— Все это ерунда и суеверия, — отмахнулась Като, чувствуя внутри неприятный холодок. — Хотя вы сами говорили, что я умру коронованной особой…
— Но при этом у вас будут дети, — мягко закончила Мария. — Будьте же рассудительной, ваше высочество, не ставьте все на одну карту. Европа велика…
— Посмотрим, — неопределенно ответила Като. — Если Богу будет угодно, чтобы я стала австрийской императрицей, я ею стану. Жаль, что во Франции упразднили монархию. С еще большим удовольствием я стала бы французской королевой.
— Думаю, монархию там восстановят, — тихо сказала Мария. — Так что тем более не спешите, Ваше высочество. Вы еще так молоды…
Екатерина Павловна больше всего хотела бы в эти дни побеседовать со своим братом, но Александра I тогда не было в Петербурге, он путешествовал по Европе. Куракин ехал не прямо в Вену, а на встречу с императором через Ригу и Мемель. Они встретились, и князь передал Александру письмо императрицы-матери. А ей в письме от 3 июня 1807 г. сообщил о состоявшемся разговоре:
«Из немногих слов, сказанных государем, я вижу ясно, что он не находит предполагаемое положение приличным для ее высочества своей сестры. Он думает, что личность человека, с которым ей предстоит соединиться, довольно неприятна, что человек этот никак не может ей понравиться и сделать ее счастливой; но государь добавил при этом, что оставляет семейные дела полностью на усмотрение Вашего Величества».