Она пропустила все упоминания о преступном замысле, но включила в рассказ жаркие объятия в темном проходе рынка. Единственный способ спасти Тамсин от излишнего беспокойства. И в целом иной способ притязать на звание меньшей дурочки, чем уже есть.
– Только не спрашивай, где были мои мозги, – сказала Лидия в завершении истории, – потому что я задавала себе тот же вопрос сотни раз.
Она пыталась есть пищу, которую главным образом гоняла по тарелке, но, кажется, голод куда-то сгинул наряду с мозгами.
– Крайне неосмотрительно с его стороны, – заметила Тамсин, хмурясь при виде такого пренебрежения к завтраку, – дважды поступить благородно за один только день – сначала на Эксетер-стрит, затем с этой цветочницей – и оба раза у вас на глазах.
– Трижды, – строго поправила Лидия. – Он остановился, когда я попросила его, помнишь? Если бы он не остановился, я совсем не уверена, что сильно бы боролась за то, чтобы сохранить свою девственность.
– Видать, внутри него сидит порядочный человек, с боем рвущийся наружу, – предположила Тамсин.
– Если так, то этот порядочный парень ведет тяжелую битву. – Лидия налила себе еще чашку кофе и выпила. – Тебе удалось прошлым вечером просмотреть ту кучу книг и записей, что я оставила на моем столе?
– Да. Какое грустное чтение, особенно о последних похоронах, маленького мальчика, умершего от дифтерии – и лишь спустя полгода после его папы.
Отец мальчика, пятый герцог, умер от полученных при крушении кареты ран.
– Этот самый папа назначил Эйнсвуда опекуном троих детей, – напомнила Лидия. – Как ты считаешь, что нашло на пятого герцога, что он доверил детей первому распутнику Англии?
– Видать, пятый герцог был знаком с тем порядочным парнем.
Лидия поставила чашку.
– А может я только ищу предлог, пытаясь оправдать то, что поддалась на смазливую физиономию, статную фигуру и чары обольщения опытного повесы.
– Надеюсь, вы не выискиваете оправдания, принимая в расчет меня, – заверила Тамсин. – Лично я не буду думать о вас плохо, если вы пойдете с ним в постель. – Карие глаза за очками блеснули огоньком. – Наоборот, мне было бы чрезвычайно интересно послушать обо всем этом. Исключительно в познавательных целях, разумеется. И вам вовсе не нужно будет изображать это в лицах.
Лидия попыталась глянуть на нее свысока, но трясущиеся от смеха губы испортили все впечатление. Она сдалась и рассмеялась, Тамсин захихикала вместе с ней.
Какая она милая, подумала Лидия.
Несколькими словами Тамсин развеяла мрачное уныние Лидии, и уже не впервые. С Тамсин можно говорить о чем угодно. Она схватывала все налету, обладая при этом открытым сердечком и тонким чувством юмора.