Со временем облик Наставника стал сам собой проясняться, и к юности Ахим уже знал, что это старик с узким лицом, острой бородкой грязно-желтого цвета, без усов и с молодыми, всегда смеющимися глазами, бесцветными и лишенными ресниц. А еще у него были тонкие руки, причем из-под длинного одеяния видны были только кисти с очень длинными пальцами. Когда Наставник говорил, пальцы жили собственной жизнью, за которой было интересно наблюдать.
Вместе с обликом Наставника для Ахима стал проясняться и окружающий его каждый день мир Яви. Полученные во сне знания долгое время там и оставались, он не мог взять их с собой, и только разговоры с дедом иногда рождали у него в голове всполохи чего-то знакомого. Потом дед умер, и с его уходом жизнь Ахима стала на глазах меняться. Словно дед не просто ушел, а перебрался в обитель Нави и оттуда всячески поддерживал внука. Они не встречались во сне. Ахим даже как-то попробовал выяснить у Наставника, можно ли ему отыскать деда, однако ответ только еще сильнее его озадачил: «Ты никогда его не терял».
Пришлось Ахиму обратиться за разъяснениями к отцу. С ним он никогда не был так близок, как с дедом, но это и понятно: отец подолгу не появлялся дома, проводя большую часть времени на одной из самых отдаленных застав Пограничья. Неудивительно, что их встреча произошла в наиболее подходящем для этого месте — в Нави. Ахим так давно не видел отца, что не сразу признал. В Нави вообще многое выглядело иначе, нежели в жизни, но там на помощь человеку приходили дополнительные ощущения, кроме привычных пяти чувств, и ты зачастую охотнее верил им. Как бы то ни было, отец сказал Ахиму, что уже возвращается домой и что они встретятся в Яви не позднее чем через три дня. Тем самым он давал сыну понять, что готов, не пускаясь в лишние объяснения, одним махом рассеять все его возможные сомнения и подозрения. Наутро Ахим объявил матери и братьям, что пора ждать отца. Ему поверили. И действительно, не прошло и двух дней, как небольшой отряд эльгяр, распевая походные песни, остановился на короткий привал возле их торпа, а в калитку заехала двухколесная тачка, которую дружно толкал улыбающийся отец с раскрасневшимся не то от волнения, не то от выпитого приятелем. В тачке по давнишней традиции лежали лесные гостинцы домашним: ничего путного, по словам матери, но детям доставляло огромное удовольствие рыться в пахучих мешках, извлекая на свет все — начиная от лесных плодов и заканчивая оружием и украшениями, отобранными у дикарей. Приятель отца в тот раз загостил у них надолго — пока не женился на младшей сестре Ахимовой матери. Ахима же больше всего смутило то обстоятельство, что отец даже немножко расстроился по поводу того, что не сумел своим появлением застать домочадцев врасплох. Он ведь сам предупредил его. Неужели тогда с ним разговаривал все-таки кто-то другой? Ахим долго не решался спросить отца напрямик. И тут выяснилось, что на самом деле отец все прекрасно знает и понимает и просто выжидает, чтобы сын начал разговор первым. Он ведь тоже в свое время проходил уроки деда. «Правда, не так успешно, как Ахим», — честно признался он, вынужденный согласиться с тем, что совершенно не помнит их недавней встречи в Нави. Тем не менее он взял на себя смелость объяснить Ахиму слова Наставника.