Это была более чем убедительная причина, чтобы заставить Уорнера перевести сына в школу поближе к дому.
— А давно у вас этот учитель? — осторожно поинтересовалась Линда.
— Три недели.
— Ну, тогда он просто хочет показать, как хорошо знает свой предмет, — успокоила девушка. — Дай ему время, Робби. Вполне вероятно, что он окажется отличным парнем.
— Может быть, — Роберт шмыгнул носом и отвернулся. — Пойдем вниз, на пляж. Запустим воздушного змея, хорошо?
Вообще-то она планировала немного поработать над книгами. Но идея замечательная. Не оставлять же Робби сейчас одного! Ведь мальчик так ей верит. Интересно, почему он не рассказал обо всем отцу?
Все, казалось бы, сделала правильно. Откуда же тогда это чувство вины? Уже давно закончился обед. Робби отправился спать. А она продолжает мучиться безотчетными тревожными раздумьями.
Какая беспокойная ночь! По радио обещали дождь еще с утра, но только сейчас, когда сгустились мрачные сумерки и подул холодный пронизывающий ветер, с неба хлынула водяная лавина. Струи выбивали по оконным карнизам оглушительный ритмичный стук.
Заниматься учебой при таком шуме совершенно немыслимо. Невозможно сосредоточиться, когда вокруг бушует стихия. К тому же эти мысли о несчастном маленьком мальчике… Тогда уж лучше спуститься в гостиную. Филипп, наверное, работает в своем кабинете. Что тебе важнее, — мысленно спросила Линда: единственный ребенок или очередная книга?
После приезда сына Филипп совсем замкнулся в себе. Почему? Напрашивалось такое объяснение: Робби — живое напоминание о Доминик, и его образ возвращает боль былой утраты. Но ведь дело касается судьбы маленького мальчика.
Он такой ранимый.
Линда вздохнула и уткнулась лицом в мягкую обивку кушетки. Лучше бы было вообще никогда не приезжать сюда. Отныне она уже никогда не сможет забыть дом на берегу и Филиппа Уорнера.
Послышался легкий шорох, девушка резко подняла голову и встретилась глазами с хозяином дома. Он стоял в дверном проеме на пороге своего кабинета.
— Какой горестный вздох… У тебя проблемы?
— Проблемы? Да нет, все в порядке, — отозвалась Линда.
— А, значит, учишься вздыхать на тот случай, если они появятся? Понятно… — Вновь на лице мужчины появилось прежнее скептическое выражение, а губы насмешливо изогнулись.
— У кого проблемы, так это у Робби, — высказалась наконец Линда, совершенно забыв о своем твердом намерении заниматься только своими делами.
— Я не понимаю, о ком идет речь, — холодно заметил собеседник.
Ах, он, видите ли, не знает, о ком речь! Просто зло берет!
— Роберту нравится, когда его зовут Робби, — заявила Линда со всей возможной надменностью в позе, голосе и выражении лица, на какую только была способна. — Друзья называют его именно так.