Ее губы приоткрылись, а грудь поднялась, когда она сделала один глубокий вдох, затем еще. Ярко-оранжевый топ все время притягивал взгляд к ее груди. Может, настоять, чтобы она вернулась к своей профессиональной одежде? Нет, это было бы признаком слабости.
— Уверен, что хочешь биться об заклад? Ведь ты проиграешь.
Он уверен, что не хочет искать никого другого. Как ею было верно замечено, она сделала его жизнь гладкой. Дана идеально вписалась в нее с самого первого дня их сотрудничества.
— А я уверен, что проиграешь ты. Ну так что, договорились?
Если он правильно разыграет карты, то очень скоро Дана убедится, что должность его ассистента куда менее тяжелая и напряженная, чем сопродюсера. Она еще будет умолять вернуть ее на свою старую работу. И тогда жизнь его снова пойдет как по маслу.
— Если ты выиграешь, я останусь на год. Это самое большее, что я могу обещать. Впрочем, этого не случится.
В нем взыграл дух соревнования. Ей следовало дважды подумать, прежде чем загонять его в угол. Для него безвыходные ситуации — привычное дело. И он сделает все возможное, чтобы заставить ее передумать насчет одного года.
— Значит, по рукам, Дана. — Макс протянул руку, и девушка вложила в нее свою. От соприкосновения с ее теплой ладонью и длинными тонкими пальцами по руке пробежал электрический ток. Он испытал такое лишь однажды.
Когда впервые поцеловал свою жену.
Макс отдернул руку. Проклятье, он не испытывает подобных чувств к Дане! Или к кому-то еще. И больше никогда не испытает. Потому что когда в последний раз он позволил себе полюбить женщину, это привело к ее смерти.
Макс так резко отшатнулся от Даны, что та чуть не потеряла равновесие.
— Я собираюсь поплавать, — неожиданно заявил он.
— А как же работа? Ты же сам поднял меня ни свет ни заря и сказал, что нам надо вкалывать. И что насчет завтрака?
Словно в подтверждение ее слов прозвенела микроволновка. Дана открыла дверцу, и восхитительный аромат ветчины, цуккини и грибов наполнил кухню.
— Потом.
Новая работа. Новые правила. Больше никакой робости. Она теперь сопродюсер, а не «поди-подай».
Дана схватила его за руку и почувствовала, как мышцы под ее пальцами напряглись.
— Послушай, Макс, если ты хочешь умирать с голоду и сутками не спать, когда ты один, — бога ради. Но голод и усталость делают тебя раздраженным, и тогда иметь с тобой дело менее чем приятно. Пока я здесь, ты должен есть и спать.
При виде потрясенного выражения его лица у нее возникло желание забрать свои слова обратно. Она так быстро перешла грань между начальником и подчиненным, что ей повезет, если он ее не уволит.