В 1841 году доктор Дж. Брэйд из Эдинбурга снова поднял вопрос о животном магнетизме, но под другим названием — «гипноз». Таким образом, спустя 59 лет после открытия Пюисегюром четвертого состояния сознания история гипнотизма получила неожиданное продолжение. Джеймс Брэйд, о деятельности которого мы вскоре расскажем подробно, состояние, обозначенное Пюисегюром как «искусственно вызванный сомнамбулизм», назвал словом «гипноз» (греческое hypnos — сон). Кто-то, возможно, скажет: какая, собственно, разница, как его назвать? Не скажите. Известно; что слова в сознании людей априорно связаны с их смысловым содержанием. Это значит, что слово имеет заранее заданную ассоциацию с тем, что оно должно отражать. Вот и в этом случае образовалось языковое клише — сон.
Все бы ничего, однако этим названием Брэйд оказал медвежью услугу, невольно обрекая видеть только то, что означает сам термин «гипноз». Обвинять его не будем, он охарактеризовал то, что увидел на демонстрации ученика Месмера Дафонтэна. Увидел же он и анализировал не гипносомнамбулическое состояние, характеризующееся диссоциацией коры головного мозга, которое открыл Пюисегюр, а состояние некоторой поверхностной заторможенности, которое возникло у участников сеанса.
С позиции современных знаний нам легко критиковать, в эпоху же Брэйда эту стадию гипноза, по внешней картине напоминающую сновидное состояние, немудрено было принять за сон. И. П. Павлов считал: «Какие вы применяете способы, таковы будут торможения. Отстаньте от своего способа, и вы получите другие фазы гипнотизма…»[158]. Пюисегюр слышать Павлова не мог, но в силу обстоятельств, о которых мы рассказали выше, «отстал» от способа Месмера и получил необычное — гипносомнамбулизм. Но не все так просто, дело, конечно, не в способе индукции…
С одной стороны, Брэйд открыл новый этап в гипнологии, с другой — породил первый кризис, так как не развивал открытое Пюисегюром прогрессивное состояние — искусственный сомнамбулизм. И еще. Хотя освоение Брэйдом феномена животного магнетизма происходило на более высоком уровне научного постижения, этот путь в историческом контексте все-таки регрессивный. Все выглядело так, как будто и не было достижений Пюисегюра. Брэйд невольно продолжил линию Месмера. Здесь мы прервемся, чтобы вскоре вновь встретиться с Брэйдом.
Одну лишь боль легко перенести — это боль ближнего.
Р. Лериш
В середине XIX века именно проблема снижения болевой чувствительности как никакая другая вызвала интерес к Животному магнетизму и убедила научную общественность в его реальности. В течение многих веков ученые-медики старались любым методом привести больного перед операцией в бессознательное состояние. Врачи пользовались опием, мандрагорой, болиголовом, цикутой, индийской коноплей или алкоголем. Много раз применение этих наркотиков приводило к тяжелым осложнениям, даже к смерти. В начале XIX века французский хирург Вардроп начал применять для целей обезболивания обильные кровопускания. У одной женщины, которой необходимо было удалить опухоль лобных костей, он рискнул выпустить около литра крови. Наступило обморочное состояние, воспользовавшись которым предприимчивый медик произвел операцию. Свои наблюдения он подтвердил на раненых при Ватерлоо и пришел к выводу, что солдаты, потерявшие много крови, легче переносят оперативное вмешательство и быстрее выздоравливают. То же самое показал главный хирург армии Наполеона барон Корвизар, но уже при обморожениях.