— Поэтому ты настаивал, чтобы я приехала? Чтобы еще раз удовлетворить свои потребности?
— Проклятие, нет! Совсем наоборот. Я надеялся, что три недели скулежа, жалоб и демонстрации, как тебе не подходит здешняя жизнь, — это то, что мне надо. Если я когда-нибудь снова женюсь, у моей жены не будет такой мягкой кожи, как под твоим шелковым бельем. И она не будет такой деловой. Она будет женщиной. Настоящей женщиной, — подчеркнул он. — Мягкой тогда, когда женщине полагается быть мягкой, и сильной тогда, когда женщине полагается быть сильной. Тебе это совершенно незнакомо.
— О таких женщинах, какие тебе нравятся, я знаю все. Ты щелкнешь пальцами — она кидается в постель. Ты щелкнешь пальцами — она кидается готовить тебе завтрак или стирать носки.
Нахмурившись, Джей-Джей сидела у телефона за столом в кабинете Люка и обдумывала то, что услышала от Бартона. Она рассказала ему о ранчо, и он заметил, что ей следовало давно понять: для простого работника Люк чересчур хорошо владеет собой. Взгляд скользнул по стене — там в рамочке висел диплом. Оказывается, Люк окончил Колорадский университет. Еще одна пикантная подробность, которую он не нашел нужным упомянуть.
Она оглядела комнату и скривилась на рога лося, развешанные по стенам. Она еще не осмотрела весь дом, но уже поняла, что он обставлен купленной на распродаже подержанной мебелью. Явно не в ее вкусе. Но неизвестная Этель, домоправительница Люка, по крайней мере держала все в безукоризненной чистоте.
— Миссис Ремингтон!
Джей-Джей подняла голову. Берди, направляясь через холл в кухню, остановилась на пороге, нервно накручивая на палец прядь волос.
— Называйте меня Джей-Джей. — Она успокаивающе улыбнулась.
— Джей-Джей — странное имя для женщины. — Застенчивая улыбка мелькнула на тонких губах Берди.
— Мать назвала меня Джаклин Джун, — наморщила нос Джей-Джей, — и потребовала, чтобы никто не называл меня Джеки. Потом появился мой брат Логан. Ему было трудно выговорить: Джаклин. У него мое имя звучало как Джей-Джей. И скоро все так и называли меня.
— Ваша мама злилась?
Джей-Джей вытаращила глаза.
— Мои братья умеют так очаровать маму, что могут вытворять все, что захотят.
— Как Эд со своей мамой.
— Кто это?
— Мой муж, Адриан. — Берди собрала край блузы для беременных и намотала на руку. — Эд не знает, что я здесь. Я не хотела говорить Люку, но Этель считает, что я должна думать о ребенке. — Она крепко сжимала ткань в кулаке. — Я подумала, может быть, вы, как женщина, расскажете Люку вместо меня.
— Что расскажу?
Берди подошла ближе к свету настольной лампы. Ссадины на лице, проступающие сквозь тональный крем, расплывчатые синяки, спускающиеся от шеи вниз… Джей-Джей глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Возмущенные восклицания не помогут Берди.