Второго августа, когда мистер и миссис Борден внезапно почувствовали себя плохо, в доме находились лишь экономка и Сью, и именно последняя стала распространять слух — в частности, сообщила своей подруге Мэрион Рассел, — что их молоко отравлено.
Впрочем, в такую жару как-то особенно даже и не думалось, а потому неудивительно, что сообщение Сью никто не принял всерьез. Эта угловатая, малопривлекательная, тридцатидвухлетняя женщина вызывала у окружающих весьма неоднородные чувства, В общем-то она слыла культурной и воспитанной особой, даже по Европе путешествовала, регулярно посещала церковь, вела один из классов в церковной миссии, а также пользовалась репутацией активистки в местной женской профсоюзной организации, равно как и в некоторых аналогичных. Тем не менее некоторые горожане находили ее излишне темпераментной, даже эксцентричной особой. Поговаривали, что у нее есть свои причуды.
Одним словом, весть о болезни Борденов распространилась довольно быстро, причем многие были склонны объяснять заболевание естественными причинами. И в самом деле, трудно было тогда думать о чем-то ином, кроме вездесущей, выматывающей жары, а кроме того, приближавшегося намеченного на четвертое августа ежегодного пикника, который по традиции устраивало городское полицейское управление.
Четвертого числа жара не спала ни на полградуса, однако, несмотря ни на что, к одиннадцати часам утра пикник уже был в разгаре. Примерно в то же время Эндрю Джексон Борден покинул свой офис в деловой части города и пришел домой, чтобы немного передохнуть на стоявшем в гостиной диване. Довольно быстро его сморило, хотя сон в столь душной комнате едва ли можно было назвать безмятежным.
Вскоре после этого в дом вернулась его дочь Сью — женщина ходила зачем-то в сарай, — она-то и обнаружила, что отец уже не спит.
Мистер Борден по-прежнему лежал на диване, хотя его голова была изуродована до неузнаваемости.
Сью сразу же позвала экономку Мэгги Салливэн, которая также отдыхала у себя в комнате, и послала ее за доктором Боуэном, который жил по-соседству с ними.
Того, однако, дома не оказалось.
Зато под руку подвернулась другая соседка, миссис Черчилль. Сью Борден встретила ее у порога дома.
— Кто-то убил папу, — сказала Сью.
— А мать где? — спросила миссис Черчилль.
Сью заколебалась, очевидно, ей тоже нелегко думалось в такую жару.
— Ну… ее нет. Ей прислали записку и попросили присмотреть за какой-то больной.
Миссис Черчилль не стала зря тратить время, тут же отправилась на извозчичий двор и позвала на помощь людей. Вскоре собралась приличная толпа соседей и друзей; присутствовали также подоспевшие полицейские и врач. И в самый разгар всеобщего смятения опять же миссис Черчилль вызвалась подняться наверх, чтобы осмотреть комнаты второго этажа.