— О, как я рада!.. — зачарованно воскликнула она.
— Нравится?
— Это и есть — то самое место?
— Во всяком случае, я на это надеялся, — проговорил он, останавливая машину у кромки хорошо ухоженной лужайки — широкого ромба, раскинувшегося перед серым каменным домом с высокими окнами, в которых отражались яркие отсветы клонящегося к закату солнца. Оставшееся у них за спиной и словно запертое в клетке, сплетенной из ветвей высоких вязов, само солнце казалось ярким снопом огненных брызг.
Девушка взяла своего спутника за руку, положила голову ему на плечо. У нее было такое чувство, словно она не зря жила на свете.
Поблизости от них не было ни души. Поначалу Лорна задумалась над тем, как же они проникнут внутрь дома, однако, в сущности, даже не удивилась, когда услышала:
— У меня есть ключ. Конечно, не очень благородно с моей стороны, поскольку постоянные обитатели этого места уехали всего лишь на неделю, однако, как мне представляется, цель оправдывает средства.
— Но если этот дом уже кому-то принадлежит, как же он может быть нашим?
— Об этом не беспокойся. Он станет твоим даже больше, чем чьим-либо еще.
Он прошел в холл; девушка неотступно следовала за ним.
— А как все же хорошо, когда знаешь, что здесь и сейчас живут люди, — пробормотала она, ошеломленная богатством, признаки которого попадались ей буквально на каждом шагу. — Совсем не так, как в тех местах, где приходится вспоминать, кого и как там убили.
— Слушай, малышка, а ты не могла бы затопить камин?
Лорна изумленно посмотрела на него.
— В такую жару?!
— Все равно, затопи его.
Это было нетрудным делом. Хозяева дома оставили и щепу для растопки, и даже немного угля в ведерке. Она опустилась перед камином, предварительно подложив под колени золотистую подушечку, чтобы не испачкать чулки и платье. Потом подумала, что, возможно, следовало бы подложить под низ газету, чтобы легче занялось пламя. С угольным камином сначала всегда приходилось повозиться, но если уж он разгорался, то потом сидеть перед ним было намного приятнее, чем перед электрическим или газовым имитатором. Она повернула голову, намереваясь спросить мнение Филипа на этот счет, и увидела, что он стоит прямо над ней, сжимая в руке меч.
На какое-то мгновение ей показалось, что он только что снял его со стены, желая рассмотреть поближе, поскольку, как и всякий мужчина, наверняка интересовался подобными вещами. Ее отец тоже повесил на стену в холле старый немецкий штык, и это была, пожалуй, единственная вещь в доме, с которой им с мамой не приходилось по очереди стирать пыль.