– Ну хватит, – сказал он. – Повеселились, пора и честь знать. Объясняю ситуацию, Артур Кириллович. Вы пережили несколько неприятных минут; обещаю, что такого не повторится. На вашу жизнь и вашу собственность никто не покушается. От вас нам ничего не надо. От ваших спутников – тоже. Предстоящий день вы проведете на фазенде под присмотром моих людей, телохранители посидят в подвале. Алексею Михайловичу мы также обещаем неприкосновенность. Вечером вы едете, как и было запланировано, на Патикай. Но, увы, в роли вашего помощника и юриста выступит ваш покорный слуга, а в роли телохранителей Петрова и Мыльника – мои люди.
Юрист, пребывающий в «режиме энергосбережения», открыл глаза и недоверчиво уставился на говорящего.
– Вы сошли с ума… – прошептал он. – С какой, собственно, стати?
– А с той, собственно, стати, что нам так нужно, – отрезал Туманов. – Будем считать, что проводится спецоперация.
– На кого вы работаете? – нахмурился Темницкий.
– А я не сказал? Интерпол, Артур Кириллович. Документы мои люди вам предъявят. Вы беспокойно шевельнулись? Успокойтесь, ваши грешки для другого ведомства. Вас не должно волновать, что мы собираемся делать на вилле сенатора Стэнхилла. Но если все пройдет благополучно – благодаря в том числе вашему невмешательству в наши дела, – мы все вернемся на «базу» и будем жить долго и счастливо. Не в этой жизни, так в следующей, – Павел обезоруживающе улыбнулся.
– Бред какой-то, – покрутил головой Темницкий. – У меня назначены деловые встречи. Депутат палаты представителей Вильям Макгилберг должен представить меня сенатору, с которым я собираюсь обсудить ряд вопросов…
– Даже задумываться не хочу, какие вопросы вы собираетесь обсудить с сенатором, – одернул собеседника Туманов. – Вслушайтесь в интонации моего голоса и всмотритесь в глаза, Артур Кириллович. Операция Интерпола не подразумевает физического устранения сенатора Стэнхилла, нанесения вреда его телу или его репутации. Я бы даже сказал, наоборот. Операция проводится в интересах американского сенатора и с ведома ЦРУ. Итак, будет вот что. Вы не дергаетесь, провозите нас на остров и занимаетесь своими делами, стараясь не думать о том, что мы можем доставить вам неприятности. Если вы видите, что мы на грани конфуза, вы должны нас выручить. Вы ведете себя естественно и непринужденно. Вы можете даже забыть о нашем существовании. Вы не пробуете связаться со службой безопасности сенатора или с бандитами Крэйга. В противном случае немедленно всплывает информация о парижской интрижке с супругой Вильяма Макгилберга. Не уверяйте меня, что ничего в Париже не было. Как это так – в Париже, да не было? ЦРУ вело вас от начала до конца и разве что под подушкой не лежало. Хотя, допускаю, что лежало.