Когда Шариф поднялся из подвала в сопровождении Магибы и понурого, испуганного Али, машина с бойцами как раз подруливала к дому. Следом подъехал серебристый «Понтиак» Вахри, из которого выскочил один из парней Шарифа с довольным лицом. Самого Вахри со связанными руками вывалили из машины, как куль, пинком ноги.
Главарь был зол и подавлен. Но еще больше он казался обескураженным таким поворотом дела. Даже теоретически Вахри не мог предполагать, что Шариф так быстро сможет оказаться здесь и освободить свою подружку. То, что Шариф вообще занялся поисками итальянской журналистки, да еще вычислил место ее заключения, уже было удивительным. Вахри сам несколько раз убеждал своего английского компаньона, что опасности нет, что Шарифу деваться некуда и ничего он сделать не сможет. Сможет, конечно, но только пойти по пути предъявленных ему требований. А потом, может быть, наняться к какому-нибудь главарю рядовым пиратом и зарабатывать кусок хлеба в открытом море со стареньким автоматом в руках. Вахри казалось, что задуманное им похищение и шантаж – дело простое и выгодное. А с подготовленными Гаруэем документами – так вообще беспроигрышная ситуация. Но Шариф повел себя вопреки всякой логике, и сейчас они поменялись местами. Обидно, но не более.
– Ну, что, шакал? – недобро блеснув глазами, спросил Шариф, подойдя вплотную к поднимавшемуся на ноги Вахри. – Захотел подло укусить меня из-за кустов? А не кажется ли тебе, что шакалу опасно нападать на льва?
– Ты не лев, – с усмешкой заметил Вахри, – ты щенок дворовой суки, которая всю жизнь питалась объедками рыбаков. Сегодня ты победил – уж не знаю как… Но подожди, еще придет мое время, сквитаемся.
– Шакал, ты ничего не понял? – искренне удивился Шариф. – Ты помнишь меня щенком, ты помнишь меня жалким рыбаком и сыном жалкого рыбака. Но ты не видишь дальше собственного носа, потому что ты глуп, Вахри. У русских есть мудрая пословица, которая предупреждает, что не следует мочиться против ветра – забрызгаешься. Ты сейчас поступил еще глупее – все равно что встал на пути стада разъяренных слонов. И останется от тебя ровно столько же, сколько и после них – мокрое место.
– Хватит болтать, – раздраженно буркнул Вахри, который все еще не понимал серьезности своего положения. – У русских ты здорово научился говорить, но ума тебе это не прибавило. Говори, что ты за меня хочешь. Тебе заплатят.
– Мне заплатят? – расхохотался Шариф. – Ты считаешь, что мне нужны твои вонючие деньги?! Плевал я на них, плевал я вообще на все золото мира. Ты, подлый шакал, напал на меня, оскорбил меня тем, что посчитал глупее и слабее себя. Ты посягнул на самое дорогое, что у меня есть, – на мою любовь. Ты посмел прикоснуться к ней своими грязными лапами…