Это было слабым утешением, но Виктория уцепилась хотя бы за такую возможность советоваться с лордом Мельбурном.
Для Альберта эти два события значили очень много. Хотя беременная Виктория временами была просто невыносимой, капризной, резкой, даже злой, муж прощал такие срывы, списывая на ее состояние. Зато ожидание наследника (или наследницы) вынудило парламент принять решение по поводу положения принца. Он стал принцем-консортом и регентом будущего наследника в случае смерти королевы.
Решение в парламенте прошло на удивление легко, принц уже доказал, что вмешиваться в политику не собирается и замещать собой королеву тоже. К тому же, пришедшие к власти тори готовы были дать Альберту требуемое хотя бы в пику уходящим вигам.
Изменение состояния Виктории привело к тому, что она как-то довольно легко согласилась на замену большей части своих придворных дам, с чем так воевала в предыдущий раз с сэром Робертом Пилом.
Переговоры прошли непросто, но их мастерски провел Альберт. Принцу, не замеченному в пристрастии ни к одной из партий, удалось наладить хорошие отношения с премьер-министром, а Виктория вдруг осознала одну важную вещь: ее муж не просто красивый и образованный молодой человек, он неплохой и разумный политик! Это было очень важно, теперь королева не могла по малейшему поводу советоваться с лордом Мельбурном, но и не желала делать этого с Робертом Пилом, значит, она будет советоваться с Альбертом!
Приняв такое решение, Виктория даже замерла от неожиданности. Почему же она раньше этого не делала?! Рядом все время находился разумный, любящий и любимый человек, предлагавший свою поддержку и помощь, а она так глупо отвергала эти предложения!
– Альберт, дорогой, теперь ты будешь моим ближайшим советчиком во всем!
Муж сумел скрыть изумление. Неужели только удачно проведенные переговоры с Пилом и удаление Мельбурна открыли жене глаза на его желание помочь?
В Букингемском дворце суета – у королевы начались роды. И хотя большинство старались делать вид, что об этом даже не подозревают, шептались по всем углам.
21 ноября 1840 года было ветрено и дождливо, непогода на улице, казалось, добавляла тревоги за состояние ее величества. Роды начались на две недели раньше срока и были тяжелыми.
В гостиной нетерпеливо выхаживал премьер-министр Роберт Пил, время от времени останавливаясь перед архиепископом Кентерберийским, словно о чем-то вопрошая. На это архиепископ лишь разводил руками:
– Все в руках Божьих.
Конечно, это понимали все, но уж очень тяжелым было ожидание. Роды королевы начались раньше времени и длились уже двенадцатый час. Так мог измучиться кто угодно, а Виктория не столь крепка здоровьем.