Ты много знаешь, Анатолий Сергеевич, но не все.
Все знать мне и ни к чему. Но если ты имеешь в IIиду Воронеж, то об этом известно и на Огарева, и на Петровке.
Воронеж город немаленький, — ухмыльнулся Бурят. — И если на той же Петровке думают, что товар лежит в ангарах, то они глубоко заблуждаются... Так что скажешь?
Услуга за услугу.
Весь внимание.
Вот ты говоришь, что Вест мог бы исчезнуть даже в Филадельфии. Но он может исчезнуть и здесь, в России.
Вы что-то не поделили?
О чем ты?
По-моему, ты выразился довольно ясно.
Черт-те что! — с досадой проговорил Павлов. — Подобной мысли у меня даже не возникало!
Тогда выражайся точнее.
Одним словом, так. У Веста не голова, а мозговой компьютер. Но все свои расклады, а их свыше ста тысяч, он заложил в компьютер реальный. Вот он-то мне и нужен.
На всякий случай?
Да. На всякий случай.
Скажи, где он лежит-припухает, и я возьму.
Если бы знать! Вероятно, где-нибудь в доме.
В како-ом? В квартире, на даче, а может быть, в правительственном особняке?
В правительственном особняке, дорогой ты мой Ваня, давным-давно другой человек. Весту туда дороги заказана. Он, правда, еще на что-то надеется, но дело бесполезное.
И кто этот счастливчик?
Полковник внутренней службы Валерий Степанович Саргачев.
Мужик серьезный. Я, как глянул, сразу понял. С ним не до шуток.
Верно говоришь, — согласился Павлов. — Не до шуток. Тебе известно, чем он занимается?
Чем может заниматься полковник МВД? Своим делом.
Он входит в группу следователя по особо важным делам Турецкого по расследованию убийства, совершенного в Гонконге.
Не только он. Бывший сыскарь, а теперь частный детектив Грязнов тоже.
Надеюсь, ты понимаешь, что Турецкий не остановится на убийстве?
Глубоко копнет «важняк». Это уж само собой, — подтвердил Бурят.
Если уже не копнул.
Игра-то идет в открытую, Анатолий Сергеевич! Я понимаю, тот же Турецкий с большим удовольствием накинул бы мне на белы рученьки «браслеты» — и на нары. Но как это сделать? Да никак не сделаешь! Перехватили они товарчик. Открыли дело. Теперь мудруют. И пусть себе мудруют!
Турецкий домудруется.
Может быть, да. Может быть, нет. Кто знает? Но что точно, мужик упрямый, а самое главное, ничем не купишь его. На таких держалась и пока еще держится российская власть, хотя и дала уже трещины.
Давно мы с тобой не виделись, Иван. Не узнаю, — усмехнулся Павлов.
Поумнел?
Не то слово.
Я дураком никогда не был. А теперь, ты прав, еще больше поумнел. Жизнь заставляет, Анатолий Сергеевич! Наверное, что-то соображаю, если мои ребятки прищучили вас аж в самой Филадельфии!