Я снова ехала во главе колонны, на этот раз рядом с Обероном. Замыкали строй Ланс и Гарольд — защищали Королевство с тыла.
Отступал лес. Всё реже попадались островки зелёной травы. Позади осталась речка. Ветер носил тучи пыли; Оберон на ходу научил меня, как защитить нос и рот от удушливых пыльих стай. К обеду мы перевалили через невысокую цепь холмов, и перед нами открылось песчаное море.
Никогда в жизни не была в пустыне. Меня поразил цвет песка: он был не белый и не жёлтенький, как на пляже. Он был тёмно-кирпичный, почти красный. И он не стоял на месте: в сравнении с пляской этих красных гор даже море в шторм показалось бы, наверное, спокойным.
— Привал, — спокойно сказал Оберон, и трубач, ехавший сразу за нами, проиграл мой любимый сигнал из двух нот.
Караван привычно распался — каждый занимался своим делом. Здесь не было воды, зато в избытке имелось топливо — кустарник вокруг был наполовину сухой, мёртвый. Суетились слуги, повара; стражники расставляли шатёр, комендант везде совал свой нос и всем мешал.
Только Оберон верхом на Фиалке не двигался с места, молчал и смотрел на пустыню. Мне не понравилось выражение его лица.
Подъехал Гарольд. В руке у него было что-то похожее на грязное и рваное махровое полотенце.
— Где взял? — спросил Оберон, не оборачиваясь.
Гарольд махнул рукой куда-то за ближайший холм:
— Там их полно. Целое кладбище.
— Что с ними случилось?
— Сдохли.
Оберон ухмыльнулся:
— Исчерпывающее объяснение… Брось эту гадость.
Гарольд уронил тряпку на бурую растрескавшуюся землю. Я присмотрелась… лучше бы я не присматривалась.
— Что это?
— Хватавец, — отозвался Гарольд бесстрастно. — Хочешь, поедем посмотрим? Погадаем, отчего они все окочурились?
— Гарольд, — сказал Оберон с укоризной.
Странный звук пришёл из пустыни — не то вой, не то вздох. Всплеснулся песок, будто на секунду из него вырвались в небо зубчатые стены невиданного замка. Я даже увидела окно, длинное и чёрное, как кошачий зрачок. «Замок» разрушился на наших глазах, опал, разваливаясь, как все на свете песчаные замки, нам в лица пахнуло горячим воздухом.
— Что это? — спросила я шёпотом. — Мы туда пойдём?!
Фиалк щёлкнул своими крокодильими зубами, покосился весело и бесшабашно. Оберон потрепал крылатого коня по шее:
— Пойдём, Лена, пойдём… Нет другого пути.