В третий раз Джон постучал медленно и выразительно, словно догадывался, в каком она смятении. Смутившись, Одри бросила щетку на туалетный столик и заторопилась к двери.
Джон, высоко подняв голову, сложив руки на груди и широко расставив ноги, терпеливо ждал, когда ему откроют. Сердце у Одри замерло. Господи, как она любит этого мужчину.
— Привет, — сказал он с усмешкой. — Решение впустить меня далось с трудом?
Вспыхнув, она сделала шаг в сторону, позволяя гостю войти, и тоже попыталась улыбнуться.
— С сегодняшнего утра любое решение дается мне с трудом.
Он вошел в номер и закрыл за собой дверь, отбросил упавшую на лоб прядь черных волос и сдержанно заговорил:
— Уж не я ли виноват в этом?
С логической точки зрения, самое время дать задний ход, подумала Одри. Ведь можно сказать, что поддалась сиюминутным чувствам, что все это было ошибкой, что виной всему стало романтическое сочетание раннего утра с пустынным пляжем… Одри нервно затеребила воротник блузки, с ужасом подумав, что Джон озвучил собственные мысли, полные сожаления.
— А если бы я ответила утвердительно… — Она заставила себя выдержать его взгляд, не позволяя губам задрожать. — Что бы ты на это сказал?
Джон на секунду задумался и со вздохом признался:
— Я бы сказал, что, может, ты и права.
Его слова, подобно уколу рапиры, пронзили ей сердце, и у нее перехватило дыхание. Боже… она ошиблась. У нее не больше одного шанса из ста миллионов — в лучшем случае.
— Я бы сказал, — добавил Джон, — что, наверное, утренняя заря на самом деле была далеко не столь изумительна, как нам показалось.
Джон уставился в вырез блузки, и от этого нескромного взгляда у Одри мурашки пошли по коже.
— А может, мы действительно все вообразили себе? И восторг, и страсть, и жгучее наслаждение? — Джон испытующе смотрел ей в глаза. — Ты ведь тоже считаешь, что на самом деле ничего между нами не было, не так ли? Ну и правильно…
У Одри подогнулись колени, словно суставы были сделаны из материала, который плавится от жара горьких и обидных слов. В поисках опоры она ухватилась за спинку стула. Джон стоял на расстоянии вытянутой руки, источая терпкий аромат лосьона.
— Давай задернем шторы, радость моя. Пусть луна не подглядывает за нами, как утреннее солнце. — Он отошел к окну и легонько потянул за шнур. Плотные портьеры с шорохом сошлись. — А дальше вот что: поцелуй меня, милая. — Джон шагнул к Одри и притянул к себе. Его губы оказались совсем близко от ее лица. — И теперь попробуй убедить меня, что сегодняшнее утро было ошибкой.
Он с такой нежностью коснулся ее губами, что его поцелуй не мешал Одри ответить на поставленный вопрос. Но нужны ли сейчас слова?