— Вопросы есть? А кто будет стряпать, когда Тельма уйдет?
— Только не Пэт! — уверенно сказала Тельма. — Единственное, на что она способна, — вскипятить чайник.
— Да, Пэт на это не годится, — с улыбкой согласилась сестра Блэшфорд.
— Я умею готовить, — с надеждой сказала Мэри, которой совсем не хотелось на фабрику.
— Но ты будешь занята на фабрике, — возразила миссис Блэшфорд, пропуская мимо ушей ее слова. — Вот когда будешь дома сидеть, тогда, конечно, кухня в твоем распоряжении. Ну а теперь пейте чаек, а мне надо пойти позвонить доктору.
Она допила вторую чашку, одарила девушек улыбкой и вышла.
— Ушлая бабенка, правда? — спросила Тельма, перехватив взгляд, которым Мэри проводила хозяйку.
— Давно она этим занимается?
— Пэт говорит, около двенадцати лет. Она знакома с одной девушкой, которая уже побывала здесь пару лет назад, а у нее есть знакомая, которая еще раньше тут была, ну и так далее. Пэт вообще в курсе всего. Она тебе все объяснит. Вот придет около шести и все расскажет.
Мэри накрывала стол к ужину, когда дверь кухни отворилась и вошла высокая эффектная брюнетка, окруженная облаком дорогих духов.
— Как вкусно пахнет! Я готова целую корову слопать!
— Жаркое, пирог с ливером, картофельное пюре, салат и морковь, — отрапортовала Тельма.
— Отлично. Давайте мне всего и побольше.
— Ты не забыла, что нам нельзя злоупотреблять крахмалом?
— Она не успеет увидеть. Я мгновенно очищу тарелку.
Брюнетка наконец соизволила обратить внимание на Мэри, которая замерла с открытым ртом.
— Ты новенькая? Добро пожаловать на ферму по производству младенцев.
Жизненная энергия в ней била ключом. И хороша она была необыкновенно, напоминала изяществом Хеди Ламар. Недаром она работала в ночном клубе. Тельма сказала, что Пэт на шестом месяце, а живота у нее и в помине не было. Во-первых, из-за высокого роста он был незаметен, а во-вторых, удачно прикрывался розовым блузоном, стянутым у ворота большим лиловым бантом. Стильная девушка.
— Ферму младенцев? — переспросила Мэри.
На нее глянула пара темно-карих, почти черных глаз, в которых читалась злая ирония.
— А ты бы как назвала это заведение?
— Так, как сестра Блэшфорд — дом матери и ребенка.
— Как ни назови — смысл не меняется. Это с виду все тут чинно-блинно. А на самом деле кое-кто неплохо наживается на таких дурочках, как мы.
— Пэт! — Тельма многозначительно поднесла палец к губам. Но Пэт не обратила на нее никакого внимания.
— Видишь ли, детка, — продолжила Пэт, она всех звала «детками», — я привыкла называть вещи своими именами. Этот «дом матери и ребенка» находится в руках настоящей плантаторши, которая специализируется на детопроизводстве. Мы производим на свет младенцев, которые нам на фиг не нужны, а она сбагривает их тем, у кого это не получается. И все довольны. Мы получаем стол и кров, нас тут окучивают, чтобы плод вырос товарный, и когда он созреет, падает прямо в ручки людей, которые готовы заплатить за него приличные бабки. Очень приличные, потому что товар редкий и малодоступный. И ради Бога! Только не надо башку дурить и строить из себя благодетельницу. И пожалуйте мне все, что причитается. Сполна. Если она попробует меня одурачить, я задам ей жару.