Взгляд Пэт остановился на морковного цвета волосах Мэгги.
— Это безобразие надо привести в порядок. Косички придают тебе глуповатый вид. Если хочешь, могу тебя подстричь. Я два года училась у хорошего парикмахера в Вест-энде. — На ее губах заиграла ехидная улыбочка. — Правда, все равно потом воспользовалась фальшивой бумажкой об окончании курсов. У меня был приятель, который мог подделать что угодно. Но стричь я здорово насобачилась, хотя первые полгода только пол подметала в этом салоне.
— Как ты думаешь, — задумчиво спросила Мэри, — на фабрике знают, кто мы такие?
— Только хозяин, еще один милок мамаши Блэшфорд. Ему постоянно нужна рабсила, а беременные бабы смирные, сидят себе за машинкой и сидят, вкалывают. У него всегда их полно. Мы в этой куче не выделяемся.
— А работа тяжелая?
— Да нет. Тебе покажут, как обращаться с машинкой. Через неделю привыкнешь как миленькая.
Первый день на фабрике тянулся для Мэри бесконечно долго.
Работа начиналась в восемь, но для питомиц сестры Блэшфорд делали поблажку, они являлись на полчаса позже. Мэри указали на место за длинным столом, на котором стояли большие фабричные швейные машины. К счастью, Пэт оказалась рядом. По правую руку от Мэри села инструкторша. Весь первый день Мэри отрабатывала строчку и училась подрубать дешевые занавески. На другом столе искусные закройщицы резали заготовки всевозможных фасонов. Они работали и с шелками, и с парчой, и с бархатом, но Мэри, как ученице, давали в работу только простое полотно.
— Ты не поверишь, сколько дерут за эту красоту, — сказала Пэт, нашивая на атласную гардину бархатную тесьму.
— Фунтов пятьдесят?
Пэт зашлась от смеха.
— Больше пяти сотен!
— Сколько?
— Смотри, не упади, держись за стул. В универмаге «Хэрродс» или у какого-нибудь модного дизайнера за эти штучки возьмут никак не меньше. А пара гардин из итальянского шелка обойдется не дешевле тысячи фунтов — это за самые узкие и короткие. А те, что ты сегодня подрубала, идут по пять фунтов за ярд оптом!
Мэри начинала осознавать, насколько же она невежественна, и старалась держаться поближе к Пэт. Тельма не знала и сотой доли того, что было известно Пэт, да и откуда ей, провинциалке, было все знать? Она из своего Вудфорда и не выезжала никуда, пока не оказалась в Брикстоне. А Пэт даже за границей была, летала в Испанию и Италию, в отпуск с любовником, тем самым хозяином клуба, где она работала. Сам он был родом из Алжира и обещал ее туда свозить после того, как будет улажено это маленькое неудобство.
— Он не хотел, чтобы я избавлялась от ребенка, — рассказывала Пэт, когда они, выключив свет, улеглись в свои постели. — У них по религии не полагается. Он хотел его усыновить. — Она хмыкнула. — У всех свои причуды, как говаривал мой дружок-американец. Сержант Воздушных Сил. — Пэт вздохнула. — Хороший был парень, щедрый. Увы, ему пришлось отправляться восвояси, к жене и детишками. Салим по сравнению с ним скуповат, ну да ладно, бывает хуже. Хотя, конечно, я могла бы себе и кого получше отхватить…