Он кивнул Дженни, и оба удалились из спальни. А Эндрю, взглянув на любимые черты лица, присел в кресло рядом с кроватью и принялся читать:
«Любимый мой Эндрю, я попытаюсь сейчас объяснить тебе всё, что произошло между нами. И начать мне придётся с того самого рождественского бала, на котором мы с тобой познакомились. Всё происходящее казалось мне волшебным сном. И не только потому, что судьбой мне было уготовано познакомиться с мужчиной, которого я любила всю свою жизнь, но потому, что я оказалась в Лондоне восемнадцатого века совершенно случайно. Ты можешь счесть меня сумасшедшей, но у меня нет иного выхода, кроме как рассказать тебе всю правду. Дело в том, что до встречи с тобой на том балу я жила в двадцать первом веке в Америке. Да, мне всегда казалось, что я живу не в своё время, и доказательством этому стало моё вполне комфортное пребывание в веке восемнадцатом, к которому я вполне адаптировалась. Я попала на этот бал вследствие того, что меня на улице сбил огромный грузовик — это как карета, но только в миллион раз тяжелее и длиннее. Потом что- то случилось, и я оказалась здесь, в Лондоне. В ту первую нашу ночь, сознание моё устремилось ко мне той, лежащей в больнице (у докторов) и я очень испугалась, что потеряю тебя. Думаю, именно твоё присутствие и любовь тогда оставили меня в этом веке. То же самое случилось и сегодня днём, но теперь у меня нет тебя, нет твоей любви и мне незачем оставаться здесь. Видимо поэтому, я сейчас умру здесь и продолжу жить в двадцать первом веке, но без тебя.
А теперь я хочу сказать тебе самое главное: я люблю тебя, люблю, как никто никогда не любил, и я буду любить тебя всегда. Я проснусь в своём времени с этими лучшими воспоминаниями о своей жизни и буду хранить их и лелеять до самой смерти. Я не буду объяснять тебе, что случилось тогда между мной и Сэмюэлем, это уже не важно, я просто повторю тебе ещё раз — я очень, безумно, бескрайне тебя люблю.
Помни об этом, а не о том, какую боль я тебе причинила. Прости меня за всё, любимый и будь счастлив.
Айрин.»
Эндрю дочитал письмо и стёр с щёк слёзы, которые беспрерывно текли из глаз на протяжении всего чтения письма. Потом порывисто встал, положил листок на столик и, присев на колени возле Айрин, тихонько позвал:
— Айрин, любимая, это я, Эндрю, ты слышишь? Я верю, что ты слышишь! Я верю тебе от начала и до конца, я здесь, я здесь, родная, и ты нужна мне, как никогда в жизни! Ты слышишь? Ты нужна мне, как никто никогда не был нужен на земле! Вернись ко мне, умоляю! Вернись! Будь со мной, иначе мне незачем жить на этом свете! Вернись, вернись!!!