Семкин тяжело замолчал.
Максимов мысленно сравнил рассказанное со сведениями об убийстве на берегу озера. Пожалуй, многое сходится. Совпадает время, приблизительно возраст, да и многое другое. Однако он знал, как легко ошибиться, чуть поспешив, и какую непоправимую травму можно причинить родителям неосторожным словом. Ведь не исключено, что Валентина Горбачева уехала куда-нибудь.
— С мужем-то как Валентина жила? — осторожно спросил он.
Иван Платонович вздохнул.
— Не малина жизнь ее была. Поженились они, когда Костя из армии пришел. Мы с женой, правда, не с распростертыми объятиями его встретили и Вале не раз говорили — подумай. Зла в нем много было. Притом не то чтобы вспылил и отошел. Нет. Зло это в нем, как нарыв, ныло, покоя ему не давало. На мелочи злился. Не так посмотрели, не так встретили. Мы его характер быстро поняли, а дочка молодая, влюбилась без памяти, он и вертел ею, как хотел. Нас с женой сразу невзлюбил, понял, что его раскусили. Года два они с нами пожили, внучка родилась, потом стал он подбивать Валю уйти на квартиру. Старики, мол, мешают, суют свой нос всюду, житья ему не дают. А ведь не было этого. Поговорил я с ним однажды крупно, когда он пьяный за полночь вернулся. Так еще больше обозлился. Видя такое дело, не стал я их держать, хоть и дочку жалко, помог- найти квартиру, да и перебрались они… Внучка с ними сначала мила, а потом невмоготу Валюше стало, некому за ней присматривать. Мы и согласились взять ее к себе.
— А как они жили, когда перешли на частную квартиру?
— Сказать точно не могу, их квартирная хозяйка лучше знает, хотя сердцем чувствую — плохо они жили. Валя к нам когда приходила, не рассказывала ничего. Стеснялась. Боялась, наверное, пенять будем: мол, говорили мы тебе, не выходи замуж, не послушалась, сама виновата. Но видел я: с дочкой забавляется, а у самой вдруг слезы на глазах. И молчит. Молчаливая она у меня. Слова из нее не вытянешь, а уж жаловаться — никогда. Понимала — ее крест, ей его и нести.
Максимов мысленно отметил, что говорит он о дочке только в настоящем времени. Видимо, если и думал о несчастье, то, уж во всяком случае, не очень страшном.
— Во что была одета Валя в последний раз? — спросил Максимов?
— Тут я ничего сказать не могу. В нарядах никогда не разбирался. Это у моей старухи лучше спросить, по нарядам она у меня мастерица.
— Что же не приехала она сюда вместе с вами?
— Приболела что-то. Волнуется. Беду, говорит, большую чую. С Валюшей нехорошо. Я ее и так и эдак уговариваю — укатила, мол, куда-нибудь со своим муженьком. Она только плачет.