Наконец вернулся Тьёрн и принёс подсвечник, который поставил на круглый стол посредине комнаты. Она оказалась пустой. Практически пустой, не считая пары глухих шкафов вдоль одной из стен.
Большую часть пола покрывал однотонный ковёр.
Стены действительно обиты листами металла, перемежающимися со вставками красноватого дерева. В них ввинчено несколько колец, будто для факелов.
А ещё здесь было зеркало. Зеркало в старинной оправе.
Позволив мне осмотреться, Тьёрн попросил не произносить ни слова и по возможности не совершать резких движений.
На стол легли преображённый стержень барона Сомаарша, блюдце с составом, содержащим мою кровь, какой-то флакончик и гладкая пластина. Такая же, как та, что использовал сеньор Мигель.
Материя с частичками кожи хозяина по воле мага парила над образовавшимся набором предметов.
Откинув ковёр, Тьёрн обнажил странный рисунок на полу: ряд многоугольников, вписанных в круг. Линии были тусклы, но всё же различимы. Мне велел сесть в центре композиции, вытянув руку с браслетом, положив её на один из острых углов рисунка — части треугольника.
— Тьёрн, один единственный вопрос можно, пока вы не начали? — маг кивнул. — А не будет ли хозяйка против того, что вы сделали с комнатой?
— Не будет. Я выкупил дом.
А ведь ещё осенью он его снимал. Как же, наверное, богаты волшебники, или это просто Тьёрн так изворотлив?
— Иалей, предупреждаю: мне потребуется ещё раз уколоть тебе палец — для активации пластины, если, разумеется, у меня всё получится. А теперь храни тишину и постарайся не менять позы.
Подняв руку, Тьёрн позволил парившей материи обхватить и слиться со своей кожей, став с ней единым целым. Сжав в горсть пальцы второй руки, он поднёс её ко рту, что-то прошептал, сжал в кулак, сделал в воздухе волнообразное движение и, произнеся на выдохе: «Подчинись!», выбросил вперёд, разжав пальцы.
Линии на полу вокруг меня вспыхнули, заискрились, наполняясь огнём. В конце концов, остался гореть только круг, октаэдр и треугольник же пульсировали.
Когда волна голубоватого магического света касалась руки, я ощущала лёгкое покалывание и холодок, будто от соприкосновения со льдом.
Засучив рукава, Тьёрн измазал пальцы не соприкасавшейся с материей руки в жидкости из блюдца, провёл ею по пластине, затем капнул жидкостью из флакончика. Ничего не произошло, и маг шагнул ко мне с ножом, уколол палец и измазал пластину в крови. Я, как и договаривались, не издала ни звука, не дёрнулась.
От соприкосновения с моей кровью (Тьёрн на неё не поскупился) пластина засияла, даже не засияла, а будто накалилась. Положив её на стол, маг вернулся ко мне, сделал пас рукой и отрывисто прочитал заклинание, превратившее холод линий треугольника в нестерпимый жар, разошедшийся по всему телу и откатившийся обратно, взметнув искры, превратив контуры фигуры в осязаемый металл, излучающий свет. Он пронзил браслет, тогда как мою руку огибал.