На следующий день Мария была все еще слаба, хотя температура спала. Когда я предложила остаться с ней, она настояла, чтобы я шла рисовать, как обычно, а она оденется и полежит в тени возле бассейна; Эган побудет с ней, когда сможет.
Я пошла и упорно работала целый день, словно стараясь стереть из памяти все, что произошло. Когда вечером я спускалась с горы, встретила подъезжающий автомобиль Лауры. Она остановила машину, затормозив так резко, что пыль поднялась из-под колес.
— Садитесь. Вы выглядите разморенной от жары и усталой, дорогая, — окликнула меня она.
Мсье Абдикян сидел рядом с ней. Он подвинулся, освобождая мне место.
— Новые картины? — спросил он. — Вы должны показать их мне. Может быть, я куплю их для своей жены на память о «Ферме».
— Я уверена, Анна не желает иметь воспоминаний о «Ферме», — сказала холодно Лаура. — Потому что «Ферма» отнимает у вас слишком много времени.
— Вы сегодня в неважном настроении, — заметил Арман с укоризной.
— Я приезжаю сюда, чтобы поправить свои нервы, но вы нервируете меня еще больше. С таким же успехом я могла бы оставаться дома.
— А я здесь только из уважения к вашему мужу, вы же сами знаете, — ответил Арман.
— Фу, — фыркнула Лаура и заложила крутой поворот к месту стоянки.
В это время Конор пересекал двор от мастерской к двери кухни. Он наверняка видел нас, но не остановился. Только Эган поспешил к нам, чтобы взять багаж. Он был очень серьезен.
— Какая неожиданная радость, — сказал он, целуя Лауру в щеку. — Мы ждали вас только завтра.
— У меня так расшалились нервы, дорогой! И ничто не помогает мне так, как «Ферма». А где же ваш брат?
Ее голос был холодным и жестким, как кремень.
— Там же, где всегда. Я скажу ему, что вы приехали.
Мне очень не хотелось быть с ними в этот вечер, и я даже обрадовалась, когда Мария сказала, что она слишком устала, чтобы обедать со всеми, и хочет поесть у себя в комнате.
Мне так хотелось избежать встречи с Лаурой и Арманом следующим утром, что я ушла раньше, чем обычно. Отель «Ферма» стал теперь красивее, но я знала, что под этой внешностью кроется неприглядная суть. Может быть, именно поэтому поднялась повыше, так что уже не было видно ни одной фермы, ни одной крыши.
Я все поднималась и поднималась, как и в тот раз, когда я была слишком взволнована, чтобы работать, и достигла того места на склоне горы, где лиственные деревья уступили место соснам и выходы скальных пород стали более заметными. Далеко внизу справа виднелось море и городишко Белан, похожий отсюда на россыпь терракотовых камушков.