Внучка бабы Яги (Коростышевская) - страница 44

— Спиной вперед входи, — успела скомандовать, прежде чем ухнуть во влажное изнаночное нутро.

— Интересно девки пляшут, — пробормотал Зигфрид, осматриваясь.

А чего тут смотреть? Пыль и запустение. Как и положено. Вон только стайка мелких юрких банщиков спряталась за расколотой шайкой. Торопиться надо. Изнанка — тварь хитрая, все силы выжрет, если надолго задержимся. Хорошо еще, дорогу помню. Из лесу — на тракт, а там уж как повезет.

Послышался скрип. Барон дернулся.

— Не бойся, — взяла я его за руку. — Это в яви кто-то за нами увязался, небось вещуны обыск затеяли.

— Куда дальше?

— Ты лучше глаза закрой, а то с непривычки…

Зигфрид доверчиво зажмурился, и я его повела — сквозь стену по дорожке, вымощенной желтым кирпичом. Когда мы наконец очутились в лесу, уже занималась заря. Заря моей новой жизни.

ГЛАВА 5

Дорожная, и очень грустная, в которой у путешественников появляется еще полтора спутника

Пришел Прокоп — кипит укроп,

ушел Прокоп — кипит укроп.

И при Прокопе кипит укроп,

и без Прокопа кипит укроп.

Скороговорка

Уф! Я, сыто отдуваясь, поудобнее пристроила у стены натруженные плечи. Почти седмицу тащить на себе поклажу по заснеженной дороге, да по бездорожью, без снегоступов, да… Ёжкин кот! Вот только жалеть себя не хватает! Подумаешь, барыня какая! Зигфриду вон не меньше досталось, а может, и больше. В конце концов, он прокладывал путь, и его заплечный мешок гораздо тяжелее. А колдовских сил сколько пошло на обогрев, чтоб в лесу ночью не замерзнуть! С меня-то взятки гладки. Стихия ветра затаилась и никак себя не проявляла. А даже если б и проявила, толку-то… Бурей холод не прогнать. Поэтому, когда мы на тракт сегодня вышли, у студента от усталости ноги заплетались. Правда, и прокормить его… Вот ведь кому-то обжора в мужья достанется! Даже сейчас — у меня скоро пупок развяжется, а он жует как ни в чем не бывало. Трактирщик хмыкает уважительно да новые яства подносит. Зимой-то реже к нему путники забредают, вот он и рад стараться — соленья, варенья, копченья втридорога задвигает. Хорошо еще, бабуля мне кошель с денежкой в дорогу подсунула — есть чем с кабатчиком расплатиться. И медовуха здесь знатная, на травных взварах выстоянная — пьется легко, а согревает с лету. Надо бы в дорогу баклажку прикупить.

— Чего смотришь? — с набитым ртом спросил студент.

— Да не хочу момент пропустить, когда ты лопнешь, — лениво огрызнулась я.

— Не дождешься, я меру знаю, — подмигнул Зигфрид и попытался целиком засунуть в рот пирог с капустой.

Конечно, он подавился. Отодвинул тарелку, обвел тоскливым взглядом окорока, подвешенные под потолком. Око видит, да зуб неймет. Я, злобно хихикая, достала из чехла карту. А ведь далековато от родных мест забрались. Хозяин скрылся в дверях кухоньки, в помещении мы остались одни.