— А теперь мы спалим твой фургон. Все превратится в пепел и дым. Я тебя предупреждал.
Он подъехал к одному из своих людей.
— Давай, поджигай этот чертов фургон.
Бандит чиркнул спичкой, поджег факел. Огонь ярко вспыхнул. Громила размахнулся и швырнул факел в фургон. Рэйчел с ужасом вздохнула, подумав о том немногом, что оставалось у нее после путешествия из Миссисипи.
Но ничто не могло сравниться с тем, что он сделал с Дэном. Рэйчел закрыла глаза. Лэйман встряхнул ее.
— Смотри, черт подери, смотри, как горит твой фургон! Рэйчел повернула голову и посмотрела негодяю в глаза!
Если бы у нее в руках был револьвер, она с радостью застрелила бы его.
— А теперь я расскажу, что я сделал с твоим краснокожим выродком. Он сдох в прерии, заживо съеденный стервятниками и койотами. Я оставил его пригвожденным к земле, и даже миска с водой у него есть, только вот дотянуться до нее он не сможет…
От этих слов в голове Рэйчел помутилось сознание, все поплыло перед глазами.
— Что, не нравится? Он умирал долго и мучительно. А перед тем мы с ним покатались: я на лошади, а он — на конце веревки, животом по всем кустам, камням и пригоркам.
Рэйчел затрясла головой, ей хотелось, чтобы он замолчал. Она ненавидела его, и даже не подозревала, что способна на такую ненависть. — Дальше она не слушала. Дэн! В ушах стоял шум — так сильно стучало ее сердце. Она уставилась вперед, в пустоту, не желала знать, какие пытки приготовил этот мерзавец бедняге Дэну.
Лэйман придержал лошадь, и Рэйчел ощутила, как плотно он прижимает ее к своему телу. Вскоре он перешел на шаг.
— Теперь ты моя. Мои ребята заняты своей работой, некоторые уехали в город поразвлечься, так что дом пустой. Никто не услышит твоих криков. Никто не знает, что ты здесь: К тому времени, когда вернется твой папаша и начнет тебя искать, я спрячу тебя где-нибудь в городе, где никто тебя не найдет. А когда ты мне наскучишь, я продам тебя кому-нибудь и тебя увезут в Мексику. Как тебе такая перспектива? — Он поднял руку и стал гладить ее груди. Рэйчел изо всех сил пыталась отстраниться, но все было тщетно: ее борьба превратилась в ерзанье. Лэйман сразу отреагировал на эти движения, его ненавистная плоть напряглась и отвердела.
Рэйчел закрыла глаза. Маккиссак был ей отвратителен. Он снова протянул руку к ее грудям, стал их сжимать и пощипывать.
— Сегодня я развлекусь что надо, — сказал он и похотливо причмокнул. Рэйчел отвернулась. Ее передергивало от его прикосновений.
Он рывком прижался к девушке.
— Ты его чувствуешь? — тихо проговорил он. — Знаю, чувствуешь. Это для тебя, тигрица. Будешь моей!