09. Вперед, конечно, посылают молодых, гибких и ловких, то есть меня. Князев говорит мне, чтобы я оставил пулемет, а в бункер залазил бы с пистолетом. Надеваю прибор НВ, включаем «недальние» рации. Перед тем как прыгнуть в эту берлогу, торчащую наружу десятками зияющих черных дыр, Гуськов, нежно так и вкрадчиво, в самое мое ухо говорит:
— Алексей, смотрите, — при этом показывает пальцем на пентаграмму, выцарапанную на земляной стене, — это метка, которую оставляет вампир. — Он перешел на шепот: — Для того, чтобы метить свою территорию.
— Даааааа, — отвечаю я тоном ребенка, слушающегося свою маму, — я что-то такое припоминаю. Это вам Прохоров сказал? Царство ему небесное!
— Да, Прохоров, только не недавно, когда в нашем отделе кто-то пошутил, нарисовав на стене нечто, похожее на пентаграмму, а значительно, значительно раньше. Много лет назад.
Я тоже смотрю на перевернутую звезду в круге, и у меня в голове почему-то мелькает мысль, что не мой почерк.
А Масленников мне на прощание выдает две обоймы разрывных патронов для моего пистолета.
— Если что, — сказал он тоном отца-наставника, — цель этой суке в голову! «Отстричь» башку, и делу конец.
10. Между тем оказывается, что среди всех этих многочисленных нор не так уж и много входов, ведущих в бункер. Попав внутрь, я долго блуждаю — около получаса (для ПНВ, у которого аккумулятор рассчитан на 45 минут работы при том, что его не будут часто включать-выключать, да еще к тому же мой-то аккумулятор наполовину уже сел, это слишком даже много) — по бесконечным помещениям командного, спального, санитарного, складского назначения и еще по более, как мне кажется, бесконечным длинным коридорам. Два метра под землей до начала потолка — оттуда еще вверх два метра. Суля по всему, этот бункер отнял у партизан много сил и времени. Везде стоят подпорные деревянные балки, своды держатся на металлических сетках, сваренных из толстых арматурин.
Во мне сразу же проснулся, уже, казалось, навеки уснувший сапер: захотелось — и я знал, как эффективно, быстро и без особых затрат — все здесь взорвать.
О, я доподлинно заблудился!
В конце концов — а связи почему-то нет, представляю наверху, как потеет Барков, крутя в своих больших ладонях передатчик Князева — я попадаю в длинный полуземляной, полубетонный коридор, к которому не примыкают ни с какой стороны никакие ходы или помещения. Коридор хорошо освещается через небольшие, но многочисленные окошки, в которые проникает солнечный — на поверхности, видимо, на минуту-другую снова солнышко (вспоминаю рваные тучи, несущиеся по небу над землей) — свет. Я присел на некоторое время отдохнуть на пустой, звенящий от земли, падающей на него небольшими комьями, ящик из-под боеприпасов — кажется, из-под ракет для РПГ.