Выпив по полчашки, нигериец и амазонка вновь потеряли сознание.
Хорошо, что Сайгон лишь пригубил напиток, – уж слишком мерзким он оказался на вкус.
* * *
Следующим накрыло Фиделя.
И весьма своеобразно накрыло: он разулся и схватился за пятку, довольно улыбаясь. Потом отпустил пятку и опять схватил. Ну словно котёнок, играющий со своим хвостом или с тряпичной мышкой!
Кстати, насчёт Мышки. Он первым сообразил, что спасателей опоили, и потянулся к Викентию Бенедиктовичу. Но силы оставили мародёра, он упал лицом вниз. Лучше бы воспользовался револьверами, подумал Сайгон и тут же вспомнил, что патронов нет. Так что ручками сжать горло научника – самое то. Жаль, мародёр не совладал со своим отравленным телом.
А вот на Че яд подействовал специфически. Растаман пустился в пляс. Он приседал, бил себя по ляжкам, корчил рожи и в итоге свалился на пол, указывая пальцем в потолок палатки. Трип, не иначе. В добрый путь, товарищ!
– Вода! Вода очистит! Залить! Залить нору! – в конвульсиях выкрикивал растаман.
Бредит, болезный. Зато Сайгон все еще был в здравом уме и трезвой памяти. Он хотел прекратить это безобразие, но не смог встать – отказали ноги. Вот они, колени-пятки в пятнистых штанах, а не слушаются! Сайгон раз за разом приподнимался и падал. Викентий Бенедиктович с научным интересом понаблюдал за его немощью, затем извлёк скальпель из внутреннего кармана офисного костюма. Лезвие хищно блеснуло в свете лампы без абажура.
Это привело Сайгона в чувство. Он тут же подавил панику и сделал вид, что потерял сознание. Так оно надёжней. Особенно, если тобой интересуется вивисектор.
– А забавный получился бы эксперимент. – Викентий Бенедиктович с сожалением спрятал скальпель обратно.
– Разрешите? – В палатку вошли двое.
– Конечно! – На сей раз хозяин ограничился сухим приветствием. Видать, подчистую истратил многословие на чужаков.
Вошедшие двое были маститыми деятелями науки. Мужчины в возрасте: седина, расчёсанная на пробор, очки с толстыми линзами, неторопливые движения. Один из них то и дело пожёвывал губами, второй хмыкал и подносил платок к носу, массивному, сплошь в чёрных точках.
Спасатели к этому моменту уже все лежали бесчувственным штабелем. Даже трип Че закончился беспамятством. Один Сайгон был в себе. Некоторое время новые гости осматривались, хмыкали, хмурились. Учёные казались раздраженными тем, что пришлось оставить лабораторию.
– Стоило только идти, вы ведь могли сами…
– Да, молодой человек, нехорошо заставлять старших товарищей…
– Но вы же сами, господа! – затрясся от возмущения Викентий Бенедиктович. – Вы сами настояли на том, чтобы лично осмотреть образцы! – Выдав это одной фразой, он вытащил из кармана небольшой баллончик и прыснул из него себе в рот.