— Значит, к десяти он вернулся домой?
— Думаю, даже немного раньше. К десяти-то наверняка.
— И больше не выходил?
— Нет. Разумеется, вы можете это проверить, спросив у него самого, — пренебрежительно добавила она. В эту самую минуту, если все шло по плану, Грокотт должен был задавать Лесли Армиджеру те же самые вопросы в директорском кабинете предприятия Молдена, чтобы персонал, без сомнения, уже почуявший «жареное», не делал скоропалительных выводов и не думал, что Лесли вот-вот арестуют. Но Джин этого, конечно, не знала. Джордж даже толком не понимал, почему он решил допрашивать этих молодых людей одновременно: ведь пока эта парочка дала ему ничуть не больше поводов для недоверия, чем любой другой возможный подозреваемый. Но он умел прислушиваться к своим предчувствиям.
— Безусловно, мы так и поступим, — сказал он, покривив душой. — Скажите-ка мне, миссис Армиджер, были ли у вас какие-нибудь встречи с вашим тестем с тех пор, как вы поженились?
— Нет, ни разу, — твердо отвечала она с резкостью, недвусмысленно говорившей о том, что таково было ее желание.
— А у вашего супруга?
— Они не встречались. Лесли один раз написал отцу, но лишь однажды, где-то пару месяцев назад.
— Пытался помириться?
— Просил помочь. — Произнося эти слова, она яростно стиснула зубы, будто перекусила нитку, и умолкла.
— С вашего согласия?
— Нет!!!
Она не очень-то заботилась о том, чтобы скрывать свои чувства, но явно не ожидала, что это отрицание прозвучит так гневно. На несколько секунд она отвернулась, закусив губу, но, видимо, решила, что слово — не воробей, и теперь нет смысла что-то смягчать и идти на попятный.
— И с каким результатом?
— С нулевым. В своем исполненном презрения ответе он нам отказал. — Она была этому только рада, ответ тестя успокоил ее бунтующую гордость, которую Лесли помимо своей воли ранил, обратившись к отцу за помощью.
— И больше никаких попыток наладить отношения не было?
— Ни одной, насколько мне известно. Уверена, что не было.
Поколебавшись, Джордж изложил ей условия завещания Армиджера. Такой шаг показался ему оправданным.
— Для вас это неожиданность, миссис Армиджер?
— Нет, — спокойно отвечала она. — С какой стати? Ведь должен же он был оставить кому-то свои деньги, а у него не было ни одного родственника, с которым он не рассорился.
— И вы не знали о его намерении сделать мисс Норрис своей наследницей?
— Мы знали только одно: что он навсегда списал Лесли со счетов. Поэтому нас это больше не касалось. Тесть ясно дал это понять.
Она вертела на пальце узкое обручальное кольцо, и Джордж заметил, что оно великовато ей. Щека, на которой глянцевито поблескивал темный локон, казалась неестественно впалой. Наверное, беременность, присмотр за этим угнетающе-тесным жилищем (не дом, а какое-то недоразумение) и работа на полставки причиняли ей слишком много беспокойства, изматывали ее, а тут еще, возможно, и какая-то червоточинка внутри. Что-то ужасное, необратимое произошло с ней, когда Лесли сдался и написал своему отцу, что-то такое, чего ему, возможно, никогда уже не поправить. Благодаря упрямству этого старого черта, его папаши, у Лесли появилась возможность оправдать ее ожидания, если он еще не совсем сломался. Но после промашки с письмом приходилось доказывать это, а прежде Джин, похоже, верила в него безоглядно. И все же Джордж мог понять Лесли: должно быть, он безумно любит свою жену, иначе он не сжег бы корабли ради нее; он видел, как она нервничает, думал о сыне, начинающем здесь свою жизнь, и этого было достаточно, чтобы заставить его смириться. Можно даже сказать, что он повел себя более ответственно, чем она. Но совершенно ясно, что этот его единственный жест, продиктованный доброй волей, подвел его брак так близко к опасной черте, что он едва не расстроился.