Проверил деньги в ящике стола, они оказались на месте, почти тысяча баксов. Я положил их во внутренний карман куртки, к документам. Затем нашёл старенькую книжицу в мягком переплёте, положил в другой карман. Достал спортивную сумку, забросил в неё смену белья, чистые носки, зубную щётку, станок, пару рубах… Вряд ли меня будут долго искать. Уже через пару дней забудут о существовании: для них я – маленький человек, песчинка в огромном мире. Жаль, что они не успели, не захотели понять, что на самом деле этот мир вовсе не так велик и незыблем. А я вместо того, чтобы постараться это объяснить, позорно удираю, чтобы избежать худшего из распятий – распятия совести… Но я только в начале пути. Я должен набраться сил и мудрости, чтобы вернуться. Если есть начало, будет и продолжение. Я вернусь, обязательно вернусь… Когда я повторял это как заклинание, раздался короткий звоночек. Словно кто-то нерешительно надавил на кнопку, и тотчас испуганно отдёрнул руку. Внутри у меня всё ухнуло, оборвалось. Но я не стал уточнять, кто там, – будь, что будет.
За дверью стоял парнишка лет семнадцати в простенькой изрядно поношенной джинсе и стоптанных кроссовках. Русоголовый, высоколобый, вихрастый, похожий на встрёпанного воробья, с распахнутыми пытливыми серыми глазами, излучавшими столько света, что хватило бы на противовес целой армии тьмы, с глазами, полными волнения, надежды, и…
Ожидания чуда. Да, именно так. Он смотрел на меня, как когда-то люди смотрели на Равви. Не все, но те, кто верил, надеялся и ждал. Что-то ёкнуло и сжалось в груди. Я вдруг подумал, что, наверно, Сашка был бы именно таким в свои не наставшие семнадцать, конечно, он был бы похож на этого славного паренька, а вовсе не на Иуду-Симона, как мне казалось раньше! Тотчас за этой дурацкой мыслью пришла лёгкая злость на себя и немного на него, хотя парень-то был никак не виноват в моей погоне за призрачным фантомом. После этого осознания злость сменилась раскаянием, и я уже был готов просить у него прощения, если б сумел объяснить, за что. И пока я перетирал всё это в себе, он срывающимся от волнения голосом произнёс:
– Здравствуйте.
– Привет.
– Я слышал Вас в храме.
– Ну и что?
Он сделал паузу, точно собирался с духом, а потом выпалил горячим шёпотом:
– Возьмите меня в ученики!
Я шагнул к нему, с заколотившимся сердцем, как тоскующий эмигрант, неожиданно повстречавший земляка с соседней улицы. Но тут же взял себя в руки, спрятал минутную слабость за горьким сарказмом:
– Откуда ты взялся, малыш? Марш домой, к родителям!
– Я давно оставил дом и родителей! Я только выгляжу молодо, на самом деле мне восемнадцать, учусь в семинарии. Учился… – Он потупил взгляд.