«А, ты позволил себе угрожать мне, — со злорадной улыбкой думал он, — теперь ты попомнишь это! С моей стороны было бы большой глупостью допустить, чтобы Бенедикт вернулся: он мог бы выдать меня! Теперь же я в полной безопасности. Что бы ни случилось, настоятель всегда будет на моей стороне; при самом худшем исходе он вынужден защищать меня, так как в моем лице защищает доброе имя всего монастыря. Да, отец Бенедикт, вы захотели быть апостолом, а будете мучеником!»
Осень в горах представляет совсем другую картину, чем на равнине, где она не встречает препятствий на своем пути. Усталая земля покорно готовится заснуть под белоснежным саваном. Серое свинцовое небо густым туманом обволакивает все кругом, скрывая очертания отдельных предметов. Монотонно падают холодные капли дождя на обнаженный, печальный лес. Вся природа умирает медленной, тихой смертью.
Не то в горах. Здесь идет упорная, дикая борьба. Сильнейший ветер, не знакомый жителям равнин, с воем налетает на высокие, могучие скалы и со стоном умолкает, сознавая свое бессилие перед ними. Столетние сосны, не теряющие зеленого убора, ни за что не хотят склониться перед осенней непогодой. Быстрые горные реки, даже зимой с презрением сбрасывающие с себя ледяные оковы, с шумом мчатся вниз, такие же светлые и прозрачные, как летом.
Село Р., в котором находился приход пастора Клеменса, располагалось на самой высокой точке горы. В течение шести месяцев в году сообщение между этим селом и местами, лежащими ниже, почти совершенно прекращалось. Осенняя непогода, зимние бури и весенний разлив рек делали приход пастора Клеменса недоступным. Чахлые сосны окружали село (большой лес был значительно ниже), посередине которого стояла старая, убогая церковь. И церковь, и дома местных жителей, совершенно затерянные среди высоких гор со снежными вершинами, казались в сравнении с ними еще более жалкими и ничтожными. Сносной проезжей дороги в Р. тоже не было, и даже в хорошую погоду в село трудно было добраться иначе, чем пешком.
Из дома священника, внешний вид которого убеждал в том, что прихожане отца Клеменса не отличаются богатством и щедростью, вышли два человека в духовном одеянии. Они медленно подвигались вдоль села, по временам останавливаясь, когда встречные подходили под их благословение. Вскоре последние дома селения остались позади, и они вышли на открытое место, где горный ветер свирепствовал с удвоенной силой.
— Вы бы вернулись, ваше преподобие, — сказал младший священник, плотнее застегивая свое пальто. — Воздух слишком сырой и холодный. Вероятно, опять будет буря.