— Да, пора! — сказал он вполголоса. — И мне пора очнуться.
Он повернулся, собираясь уйти. Его взгляд еще раз скользнул по ландшафту, и по его лицу пробежала бесконечно горькая улыбка.
— Вот она — фата-моргана! И это — не воздушное видение, а реальная действительность, но все-таки сага пустыни права: она недосягаема. Она исчезает, когда протянешь к ней руки!
Наступил июль, и в Кронсберге сезон был в самом разгаре. Курорт был переполнен, и его бульвар представлял необыкновенно блестящую и оживленную картину. Герцогский двор приехал уже недели две назад; за ним потянулась вереница знатных и богатых фамилий, и у леди Марвуд больше не было основания жаловаться на «ссылку».
Она, красивая, остроумная женщина, тотчас стала центром общества. О супруге английского лорда много говорили, но не всегда отзывались о ней одобрительно; открытый разрыв с мужем, пренебрежение принятыми приличиями, рой поклонников — все это давало пищу сплетням, и тем не менее все преклонялись перед ней. Женщина ее положения и с ее богатством могла позволить себе многое, чего не простили бы другой, и Зинаида позволяла себе почти все.
У леди Марвуд были самые великолепные туалеты, самые красивые экипажи, ее вилла была всегда полна гостей, ее роскошь служила темой для разговоров всему Кронсбергу. Где бы она ни показалась со своей восточной прислугой, всюду становилась предметом общего внимания, а показывалась она везде, буквально бросаясь от одного развлечения к другому, презирая увещания врача. Бертрам вполне познакомился теперь с упрямством своей знатной пациентки, не признававшей его авторитета. Все, что она приобрела в первые недели вынужденного покоя и одиночества, пошло прахом в водовороте ее теперешней жизни, но до этого Зинаиде не было дела.
В настоящее время внимание кронсбергского общества привлекало к себе предстоявшее на днях бракосочетание Зоннека. Знаменитым исследователем Африки тоже интересовались, но, в противоположность леди Марвуд, он, насколько мог, удалялся от общества; оправданием для него служили его помолвка и не совсем еще окрепшее здоровье. Но при дворе он бывал часто; герцог любил его и, встретившись с ним теперь в Кронсберге, пожаловал ему дворянство.
Об Эльзе фон Бернрид было известно очень мало; знали только, что она очень молода и живет в Бурггейме у деда, старого нелюдима и чудака; она нигде не показывалась с женихом. Все удивлялись выбору Зоннека; несмотря на зрелый возраст, он мог бы сделать более блестящую партию; не одна дама из большого света согласилась бы носить его знаменитое имя.