Колдун, охотник и крыса… Похоже на начало какой-нибудь сказки. Или анекдота. Вот бы взглянуть на них… Но, конечно, Кристиана никто с собой не взял. Впрочем, Филипп вообще отправился на эту встречу один.
2.
В ожидании хозяина дома гости расположились в одной из гостиных на верхнем этаже. Те, кого Жак презрительно назвал «колдуном, охотником и крысой» на самом деле обладали властью и могуществом почти соизмеримыми с властью принца города и являлись главами наиболее влиятельных семейств потаенного мира Парижа.
Робер ле Февр был одним из старейшин колдовского ковена, он был достаточно стар для смертного, Филипп не знал, сколько в точности ему лет, но помнил его как-то уж слишком давно. Лет сто, если не больше. По крайней мере, сорок из этих лет ле Февр считался одним из самых могущественных колдунов во Франции, и все еще был далек от дряхлости, что тоже говорило о том, что он обладал впечатляющей силой.
Как и большинство колдунов подобного уровня, ле Февр был до крайности спесив и высокомерен. Можно было представить его снизошедшим до общения с вампиром, если он принц города, но видеть его в обществе жалких смертных, вместе с которыми он явился сюда как будто на равных, было так же странно, как, к примеру, видеть премьер-министра Франции, распивающим водку с клошарами под мостом, — для общения с внешним миром у ковена обычно использовались более мелкие сошки. Колдуны жили довольно закрыто и крайне неохотно снисходили до посторонних, являлись ли те с просьбами или претензиями, совершенно откровенно демонстрируя свое превосходство над всеми, кто не сведущ в магическом искусстве. Впрочем, и между собой они ссорились достаточно часто.
Охотник был гораздо моложе, ему лишь недавно перевалило за сорок. Он был обычным человеком и не обладал сверхъестественными способностями, но Филипп считал его, сколь это не парадоксально, гораздо опаснее колдуна. И даже не потому, что тот знал множество способов убиения вампиров и не раз использовал их с легкостью. А потому, что именно в этом и заключалась его работа и смыл его жизни, — защищать людей и убивать нечисть. К сожалению для охотников, в нынешние времена, нечисть не полагалось уничтожать просто так без причины. И для того, чтобы воткнуть кровососу кол в сердце, следовало непременно уличить его в нарушении договора. Более того, с нечистью приходилось считаться и даже порою мирно общаться… Будто и правда эти исчадия ада имели право существовать на земле!
Охотника звали Морис Белуа, он возглавлял и координировал защищавших город полевых агентов тайной организации людей, причастных к знаниям об истиной картине мира. Имея обширные связи с полицией, этот человек был, кажется, в курсе всех преступлений, совершаемых в Париже, и отлично умел вычленять из них те, что были совершены монстрами. Белуа ненавидел всех вампиров, потому что точно знал, что они хитры и коварны и нарушают свой же собственный закон с удовольствием, как только выпадает такая возможность. И он ненавидел лично Филиппа, потому что, хотя ни разу не смог уличить его в каком-нибудь ужасном злодеянии, был совершенно уверен в том, что тот совершает их регулярно и в большом количестве. Филипп тоже не питал к нему теплых чувств и с радостью убил бы при случае как-нибудь особенно медленно и жестоко, но ему приходилось быть милым и любезным. За свою долгую жизнь, принц неоднократно видел охотников в действии и предпочел бы рассориться с кем угодно, но только не с ними.