Ответ с невозмутимым хладнокровием:
— Это же введение. И ты хорошо знаешь, что не все полицейские были враждебно настроены к студентам. После нашей победы, когда арестовывали этих фараонов, я лично вызволил нашего василеостровского пристава за то, что он предупреждал нас перед обыском, а на обыске пропускал спрятанную литературу…Впрочем, в следующий раз я расскажу все, что тебе надо, а сегодня, прости, должен уйти: у меня собрание.
Приходя еще два раза, он вел себя в этом же роде, и в последнее, четвертое по счету, свидание, когда я напомнила, что мне нужно знать о роли Сталина на VI съезде партии, на который, я точно знаю, Глеб пришел с Надеждой Константиновной Крупской и пробирался к месту собрания по железнодорожным путям, он вдруг огорошил меня резким вопросом:
— А ты видела Сталина, когда работала в Смольном?
— Никогда не видела.
— А между тем ты целые дни проводила в комнате, где твой стол стоял рядом со столом Марии Ильинишны, секретаря «Правды». Ну, так и я до 24 года не видел Сталина в руководящей роли среди работавших в Питере товарищей. Ухожу. До свидания.
…На одно из собраний «Рыцарей Круглого Стола» Глеб сильно запоздал.
— Ну и дела у нас, — сказал он, сбрасывая шинель, — не ругайте за неаккуратность. У нас события большой важности: арест Блюмкина.
Со всех сторон посыпались вопросы, восклицания:
— Блюмкина? Нечего шутить!
— А ты всех нас не собираешься арестовывать?
— Рассказывай, не тяни…
— Что-то пахнет сказкой, Иваныч!
— Дело не без запутанности, товарищи. И арест как раз накануне назначенной для этого гуся знаменательной поездки в Лхассу. Ведь как долго мы ее подготовляли и так глупо, бездарно кончили. И я уверен, что этот ловкий парень блестяще все выполнил, если бы не Троцкий… И принес черт этого злого гения стать нам поперек дороги…
— При чем тут Троцкий?
— Разве Троцкий находится в Лхассе или собирается туда?
— Ни то, ни другое. Да лучше начну с самого начала. Вы все знаете, как тщательно и долго ГПУ готовило Блюмкина к этой миссии. Мы всячески прощупывали его, взвешивали, экзаменовали и нашли, что лучше не сыскать персонажа для обработки лам масонской мудростью. И Блюмкин охотно изучал все эти тайны, проникаясь масонской философией, а что касается языка, то он мог бы преподавать его в Институте восточных языков. Он был подкован в совершенстве для этой поездки. И у него уже был заграничный паспорт, когда это случилось…
— Да что случилось-то? — нетерпеливо спросил Кострикин.
Ему казалось, что Бокий нарочно тянет рассказ.
— Я буду передавать по порядку. Перед отъездом он поехал к Радеку. Оказывается, он хотел от Радека получить удачный совет, веря в его ум и ловкость, но ошибся в том, что Радек будет хранить тайну.