Иначе б не держал. Наплюнул бы!
Нет. Не смог бы…
Ты ее до кодлы знал?
Пусть она сама расскажет, когда придет время. Я не все знаю про нее. Да и теперь не усмотришь… Конечно, жаль человечка. Дать бы ей подрасти хоть немножко, силенок набраться. Но и тут, как повезет… Меня самого сегодня лягавые чуть не пристрелили. Узнали, — почувствовал как дрогнула рука девчонки. Испуганный вздох вырвался тугим комком со стоном.
Не бойся! Пронесло! Дышу! — притянул к себе девчонку. Та плакала.
Ну, чего ты? Не надо! Все позади…
Где тебя застремачили менты?
На улице! Возле ларька. Хотели в кольцо взять, да не успели. Я лихо ласты сделал. Отвалил в кодлу, и крышка! Они вслед мне стреляли. Но только два раза. Народу было много, боялись прохожих задеть. Я тем воспользовался. Все дворы насквозь знал. Влетел в сквозной. Там два выхода. Они — за мной. Да не туда. Я на другую улицу и в проулок. Потом и вовсе — садами и огородами. Так и смылся.
Выходит, не зря целый день за тебя боялась, — проговорила Катька.
Он притянул ее к себе бережно:
Девочка моя! Значит, очень ждала? — поцеловал Катьку, прижал к себе. Они долго стояли вот так, замерев от счастья, подаренного, пусть короткого, единения.
Ты самая лучшая на свете, — шепнул на ухо, чтоб даже березы не услышали, не осмеяли первого признания. — Я люблю тебя…
Катька слушала, замерев.
Береги себя… Для меня. Ладно? — ответила в тон Толику.
Как получится, но очень постараюсь! До завтра, Катюша! — так не хотелось отпускать девчонку…
Та быстро возвращалась домой. Заметила свет в окнах. Поняла, ее ждут.
Зинка была дома. И, едва Катька ступила на порог, сказала, прищурясь:
А я видела, как ты с Толяном целовалась!
Тебе какое дело? — удивилась Катька, поняв, что Зинка следила за нею. — Послушай, Вобла, еще одно слово, и я насовсем выброшу тебя на улицу и никогда не пущу в дом! Поняла?
Может, я сама от тебя уйду! Думаешь, что ты и взаправду самая лучшая в свете? Шиш! Брехня это! Ты вовсе некрасивая! И Толяну с тебя только бабье надо! Он всмятку! Наполовину — бомж, наполовину — крутой! Такие не женятся, только трахают!
Катька не выдержала, отвесила крепкую пощечину, добавив, чтоб утром Зинка вымелась от нее насовсем.
Конечно! Твой засратый дом отмыла, все в порядок привела и сразу не нужна стала. У тебя хахаль завелся, заступник, полюбовник: «Ах, Толян, как я боялась за тебя!» — орала девчонка в истерике. Катька била ее, не щадя кулаков.
Мальчишки испуганно притихли под одеялом, боясь пошевелиться. Дашка смотрела на все, затаив дыхание. Ей было жаль обеих, и она не выдержала: