Такер вскрыл пакет и вытащил конверт, пожелтевший от времени, в пятнах давно засохшей крови. Печать на конверте была нетронута. Две подписи стояли на нем, одна из них — Такера Мэдока.
Смущенно кашлянув, он осторожно сломал печать и, держа письмо в вытянутых руках, прочел вслух обет, скрепленный кровью. Они с Крисом клялись в братской верности на всю жизнь… Кто знал, что жизнь одного из них оборвется так рано?
Такер поднял затуманенный взгляд на Рут и шагнул к ней, широко разведя руки. Она прижалась к нему и зарылась лицом в его куртку, чувствуя, как ее волосы легонько колышутся от его дыхания.
— Я думал, что это будет еще одно ужасное Рождество, — проговорил Такер. — А благодаря вам получилось самое прекрасное.
В доме воцарилась атмосфера нетерпеливого ожидания. Дети не могли дождаться, когда же приедут папа с мамой, а вот чего ждал Такер, он и сам не смог бы сказать, если бы его спросили. Во всяком случае, Ники и Энджи отвлечь было легче, чем заглушить тоскливый голос, неумолчно звучавший в душе Такера.
Выпал обильный снег, и парк был полон детей, высыпавших со своими санками. В спину Такера ударил снежок. Он обернулся и, набрав горсть снега, метнул ее в Ники.
— Это не я! — закричал мальчик. — Это мисс Рут начала!
Такер посмотрел туда, куда показывал Ники. Рут, в светло-серой куртке и розовой вязаной шапочке, состроила невинную физиономию и помахала ему рукой. А другой коварно метнула в него снежок.
Пока Такер лепил свой снежок, еще один ударил его сзади — от Ники. Разыгралась настоящая битва, снежки летали во все стороны, а щенок с лаем бегал за ними, пытаясь поймать.
Такер посадил Энджи на плечо, чтобы ей было легче мстить в Ники, Рут и Брук. Минут через десять он и Рут слегка приустали, и Ники, охваченный азартом, побежал сражаться со своими одноклассниками. Такер спустил Энджи на землю, и они вместе с Рут и Брук стали лепить снежную бабу. Дети сосредоточенно катали снежные шары, а Такер и Рут потихоньку отошли в сторону, чтобы перевести дух.
Такер посмотрел вокруг. Заснеженные склоны были усыпаны людьми всех возрастов, скользившими вниз на санях, на фанерках и картонных коробках, а вдали блестело под солнцем покрытое льдом озеро. Он скосил взгляд на Рут. Ее лицо горело от возбуждения, нос покраснел от холода, грудь мерно поднималась и опускалась.
— Было весело, — сказал Такер. — Вы это здорово придумали.
— Я?! — воскликнула она, изобразив возмущение. — С чего вы взяли?
Такер засмеялся.
— Хорошо, что Брук пришла с нами, — заметила Рут. — Бедная девочка уже с ума сходит от всей этой толкотни в доме.