Берестов, подталкивая в спину остальных, вторил ей:
— Проходите, не стесняйтесь! Чувствуйте себя как дома!..
— Но не забывайте, что вы в гостях, — пробурчал Жорка, стаскивая с головы свой треух.
Увидев забинтованную голову гостя, хозяйка всполошилась:
— Aber, mein Gott! Wie es, Herr Berestoff erhalten wurde? Wer hat diesen jungen Menschen verwundet? (О, мой бог! Как это получилось, господин Берестов? Кто ранил этого молодого человека? (Нем.)).
— Den Ungliicksfall wahrend zu der Jagen, die Frau Steinbeck, — отмахнулся проводник, судя по уверенному владению языком, не первый раз здесь бывавший. — Nichts furchtbar. (Несчастный случай во время охоты, госпожа Штайнбек. Ничего страшного. (Нем.)).
— Садитесь, садитесь! — снова подтолкнул он Жорку и ротмистра к столу. — Ничего не бойтесь. Здесь вы — как дома.
Перед разомлевшими в тепле путниками словно по мановению волшебной палочки, появились огромные керамические кружки, увенчанные шапками белоснежной пены, тарелки с дымящимися сосисками, огромная глазунья с ветчиной, сотворенная из невообразимого количества яиц, миски с жареной и квашеной капустой, блюдо с исходящей паром румяной курицей... Почетное место занял четырехгранный штоф зеленого стекла не менее двух с лишним литров, на этикетке которого была изображена оленья голова с сияющим между рогами крестом, и крохотные серебряные стопочки, покрытые удивительно красивыми чеканными изображениями: готические замки с вычурными гербами, пастушки с овечками, рыцари, гарцующие на горячих скакунах. Даже перед Шаляпиным, вальяжно раскинувшемся у камина, словно именно там всегда и было его освященное традициями законное место, хозяйка торжественно водрузила солидных размеров блюдце с чем-то молочным — не то со сливками, не то со сметаной.
— Пируем, братва! Халява! — удовлетворенно потер руки неунывающий Жорка, за что тут же получил шутливый подзатыльник от Николая.
— Des angenehmen Appetites, liebe Gaste! — радостно подхватила фрау Штайнбек, стоявшая рядом, чинно спрятав руки под фартук. — Ihnen ist es unbequem? (Приятного аппетита, дорогие гости! Вам неудобно? (Нем.)).
Это уже относилось к ротмистру, снявшему свой дождевик и теперь не знавшему, куда девать увесистый автомат, занимавший руки.
— Er weiss nicht, wohin ihm zu legen die eigene Biichse, — ответил за Чебрикова Сергей Владимирович. — Отдай, отдай ей автомат. Никуда он здесь не денется. (Он не знает, куда ему положить свое ружье. (Нем.)).
Ротмистру ничего не оставалось как повиноваться. Отщелкнув магазин, передернув затвор, чтобы патрон выскочил в подставленную ладонь, и поставив «АКСУ» на предохранитель, ротмистр с учтивым поклоном протянул оружие хозяйке: