Чем больше королева думала о будущем замужестве, тем больше ей не нравилась постановка вопроса. Она действительно «не могла» понять, зачем нужно выходить замуж только ради самого замужества. Ее ужасно пугала даже мысль о браке. Виктория с детства привыкла к самостоятельности, она постоянно все делала так, как ей хотелось, и часто признавалась, что с трудом соглашается с мнением окружающих. А когда она говорила, что мать ни за что на свете не оставит ее в покое, пока она не выйдет замуж, лорд Мельбурн обычно отвечал: «Ну что ж, значит, есть только один способ решить эту проблему». Однако Виктория не желала решать такие важные вопросы столь примитивным способом и считала, что для нее это слишком «шокирующая альтернатива». С другой стороны, она изрядно устала жить в окружении людей, которые намного старше ее. Если же к ней приезжали в гости ровесники из числа близких родственников, то она понимала, как хорошо общаться с молодыми людьми. Ведь она сама была еще очень молодой особой, о чем, к сожалению, «часто забывали» ее придворные.
А в сентябре в гости к Виктории приехали и другие представители семейства Кобургов, включая сыновей дяди Фердинанда Огастуса и Леопольда, а также их сестру Викторию и другого кузена — Александра Менсдорфа-Пуйи, сына принцессы Софии Саксен-Кобургской. Королева Виктория радушно приняла гостей и провела с ними немало времени. Ей чрезвычайно понравились их семейные шутки и бодрое настроение, беззаботная веселость Виктории, очаровательный взгляд Александра и его чудные волосы и милая привычка всплескивать руками при каждой новой встрече. «Мы были так близки, так едины, так счастливы», — записала она в своем дневнике. А когда они уезжали в Вулвич, она лично проводила их на борт судна «Молния». Она даже попыталась помочь им погрузить свои вещи и позвала с этой целью офицера, но они отказались от помощи, сообщив, что привыкли все делать сами.
Вскоре наступило время очередного визита в Англию принца Альберта и его брата. Королева Виктория тщательно подготовилась к этому событию и сделала все возможное, чтобы ни у кого из них не возникло никаких необоснованных надежд насчет ее будущего брака. Другими словами, Альберт должен был понять, что «между нами пока нет даже намека на помолвку». Она никогда не давала повода говорить о своем желании выйти замуж за Альберта и не собирается делать этого сейчас. Правда, часто говорила о том, что он ей нравится как человек и как родственник, но не более того. Если она когда-нибудь все же примет окончательное решение обручиться с ним, то прежде всего сообщит об этом дядюшке Леопольду, и к тому же при непременном условии, что речь о замужестве может пойти только через два или три года, никак не раньше.